Аккуратно, не создавая лишнего шума, я достала полотенце и пошла в душ.
Плитка под босыми ногами неприятно холодила ступни, но я не дёрнулась и не помчалась за тапочками.
Холод сейчас был в самый раз.
Когда тёплая вода коснулась кожи, я блаженно прикрыла глаза. Подставив лицо под струю, позволила ей смыть усталость дня. Мир сузился до шума воды, аромата дешёвого мыла и тусклого света лампы над зеркалом.
Андрей Волконский никак не хотел покидать мои мысли.
Он давно стал моей личной головной болью.
Да и как забудешь о нём?
Его имя звучало в универе чаще, чем фамилии преподавателей.
Кто-то восхищался им. Кто-то ненавидел. А девушки... Они буквально вешались на него.
Их можно было понять.
Успешный, красивый, при деньгах.
Плюс этот налёт вечной скуки в глазах, который сносил крышу половине женского корпуса.
Девушки Волконского представляли собой сплошную глянцевую галерею: идеальные тела, ресницы, губы, бренды.
Типичные красотки из тех, кто улыбается только когда включены камеры.
Волконский менял девушек быстрее, чем машины. Быстрее, чем успевал запомнить их имена.
Наигравшись с ними вдоволь, он двигался дальше, оставляя за собой разбитые сердца.
Я много слышала о его «подвигах».
Маша, конечно, ничего мне не рассказывала, но слухи в универе ходили упорно и методично.
Да и соцсети пестрели фотографиями его разной степени раздетости. То он обнимался с какой-нибудь длинноногой брюнеткой в шортах на яхте, то на вечеринке с блондинкой в шикарном платье.
Как ни крути, все его спутницы были гламурные, ухоженные, отфотошопленные. С идеальной кожей, идеальными телами, идеальными улыбками.
А я?..
Что представляла из себя я?
Я — девчонка из ниоткуда, с ободранным маникюром и охапкой конспектов вместо брендовых сумок. Мой гардероб можно уместить в один чемодан, а косметику запихнуть в карман рюкзака.
Я ему не пара.
Выключив воду, завернулась в широкое махровое полотенце, уставилась в запотевшее зеркало.
На меня смотрела рыжеволосая девчонка с миловидными чертами. Кожа чуть порозовела после душа, веснушки на носу проявились ярче, что не делало меня краше.
Объективно, я была слишком простая.
Не та, за кем волочатся парни.
Не та, кто одним точным взглядом разжигает мужской интерес.
И не жалела об этом.
Я была тем, кем была, и не собиралась меняться. Образ знойной красотки не для меня.
Во мне было слишком много упрямства.
— Завтра он даже не вспомнит обо мне, — пробормотала своему отражению и усмехнулась самой себе. — Это точно к лучшему.
Быстрее забуду о нём.
Обязательно забуду.
Когда-нибудь.
Может, после пары упаковок мороженого и нескольких бессонных ночей.
С этими ободряющими мыслями я отправилась спать.
Утро наступило, как по мне, слишком рано.
Будильник пронзил мозг своей трелью, и пришлось открывать глаза. Голова гудела от недосыпа. Я вылезла из кровати и машинально собрала волосы в небрежный хвост. Машка давно ускакала на первую пару. Мне нужно было прийти ко второй.
На столе лежали конспект по гражданскому праву, ручка, чашка с остывшим кофе и тарелка с бутербродами.
Маша, как могла, заботилась обо мне, и я была очень благодарна ей за это.
Открыв шкаф, выбрала одежду по принципу «чисто и не мято». Яркая футболка, джинсы, ветровка и кеды. Просто, без изысков, зато аккуратно.
На улицу выбежала почти бегом, прихватив яблоко вместо полноценного завтрака. Даже кофе пить не стала.
В аудитории, куда я ворвалась впопыхах, стоял привычный гул. Однокурсницы щебетали, обсуждая последние новости, парни хохотали, делая вид, что им плевать на завтрашний экзамен.
Маша сидела ближе к окну, и когда я вошла, сразу повернулась ко мне.