Как бы я себя ни успокаивала, мне было как-то не по себе от щедрости Волконского.
От человека, который накануне ночью чуть ли не угрозой потребовал держаться от него как можно дальше.
Я уже почти смирилась с тем, что понять Андрея мне не дано, когда дверь в комнату распахнулась без стука. В комнату бодрой походкой вошла Маша.
Она излучала потрясающую энергию, как атомный реактор после подзарядки. В руках у неё были две огромные коробки, из которых исходил умопомрачительный запах свежей выпечки, и несколько пакетов, через которые что-то аппетитно проглядывало.
— Аня! Ты уже проснулась? — Маша водрузила свою ношу на стол. — Я тебе тут пирожных купила и салатиков принесла. Ты ведь у нас почти совсем не отдыхаешь. Вот решила тебя побаловать.
Едва она успела закончить, как в коридоре раздались уверенные шаги, и в комнату вошёл Андрей. Он был в привычных ему дизайнерских джинсах и футболке. Волосы небрежно зачёсаны.
Он задержал на мне свой взгляд. Всего на секунду. Но этой секунды хватило, чтобы я почувствовала себя максимально неловко в своих старых домашних шортах и выцветшей футболке, с небрежным пучком на голове, больше напоминающим воронье гнездо.
— Привет, — произнёс он без всяких акцентов и ехидства.
Просто «привет».
Он же всегда меня как бы не замечал, а тут…
Меня накрыла волна необъяснимой нервозности.
Подруга с укором посмотрела на меня. Мол, чего ты стоишь, молчишь? Поздоровайся с моим братом.
— Привет, — выдавила я, чувствуя, как краснеют щёки.
Мне казалось, что Волконский видит меня насквозь: моё смущение, панику и желание, зудящее в кончиках пальцев, наспех переделать причёску.
Благо я выстояла и смогла скрыть, насколько сильно выбил меня из колеи его внезапный приход.
Сгрузив свои пакеты на стол, Андрей повернулся к Маше и поцеловал её в макушку.
— Я пойду, сестрёнка, у меня встреча. Вечером встретимся на тусовке.
После этого он ушёл. Словно и не было его.
А я стояла, пытаясь унять дрожь в руках.
— Ань, чего ты там застыла? — Маша во всю распаковывала пакеты. Аромат свежей выпечки, душистых трав и чего-то цитрусового наполнил комнату. — Давай, ставь чайник. Или лучше кофейку выпьем?
— Кофейку, — кивнула я, потянувшись к банке с растворимым кофе, которую берегла для особых случаев.
Не успела насыпать тёмные гранулы в чашку, как Маша меня опередила.
— Фу, гадость какая! — она подхватила банку двумя пальцами, словно это был дохлый таракан. — Ты что, реально эту бурду станешь пить?
— Эй! Это мой стратегический запас! — возмутилась я.
В ответ Маша демонстративно направилась к мусорному ведру и безжалостно отправила туда банку с вполне себе приличным кофе.
— Маш! Ты что творишь?! — подскочила я к ней.
— Творю добро, Кравцова. Творю добро, — она развела руками. — Хватит уже из себя бедную сиротку строить. Надоело. У меня, знаешь ли, денег куры не клюют, и я очень люблю их тратить. Что плохого в том, что я хочу потратить их на свою лучшую подругу? Ничего!
Маша махнула рукой в сторону стола, где уже вольготно расположились круасаны, пироги с вишней, пирожные, что-то похожее на итальянский салат и свежевыжатый сок.
— С этого дня кофе мы будем пить исключительно нормальный. Из новой кофемашины, которую вчера привезли и установили по заказу Андрея! — Маша торжественно указала на аккуратную коробочку, стоящую в углу комнаты, которую я в утреннем тумане не заметила.
— Когда успели?
— Пока ты была на работе, — прозвучал закономерный ответ. — Утром я засыпала в неё зёрна, пока ты спала без задних ног.
Мой рот приоткрылся.
Андрей на полную мощность включил заботливого братика.
Он и раньше обожал Машу, но теперь это был прямо перебор.
— И чего встала? — подруга, ловко управляясь с техникой, уже запускала свежеприобретённый агрегат. — Иди, доставай тарелки. Будем завтракать.
Пока по комнате разносился аромат свежесваренного кофе, я, прикидываясь равнодушной, спросила:
— Это ты попросила заехать Андрея?
Маша достала из прозрачной коробочки пару пирожных, украшенных роз очками, и положила на тарелку.