Но Маша опередила меня.
— Не-не! С Андреем поедет Аня! Только ему я могу доверить свою лучшую подругу, — и она буквально подтолкнула меня к брату.
Не ожидая от неё подвоха, я чуть не врезалась в его широкую грудь. Андрей вовремя придержал меня за плечи. Его прикосновение было мимолётным, но я прочувствовала его до самых кончиков пальцев.
— Садись, колючка, — он открыл передо мной дверь своего новомодного спортивного автомобиля, который выглядел так, будто его только что выкатили из салона.
Я не нашлась, что ответить, и нырнула на низкое сиденье. Запах дорогой кожи и чего-то неуловимо мужского ударил в нос, сбивая дыхание.
В голове пульсировала лишь одна мысль: Маша, за что ты?
Он захлопнул дверь, обошёл машину и сел за руль. Мощный двигатель взревел. Колёса мягко тронулись с места, и огни города постепенно размылись за окном.
В салоне установилась тишина.
Только приглушённый бас музыки из колонок и нарастающий свист ветра за окном сопровождали нашу поездку. Андрей сосредоточенно смотрел на дорогу.
Я сидела прямо, стараясь не шевелиться и, разумеется, в какой-то момент всё-таки заёрзала.
Юбка, предательски короткая, поднялась выше, угрожая показать всему миру мои бёдра. Я непроизвольно потянулась, чтобы одёрнуть её. Движение было машинальным, но Андрей его не пропустил. Не поворачивая головы, он раздражённо повёл плечом.
— Не ёрзай.
— Я не ёрзаю, — буркнула я, поправляя край юбки.
— Ещё как ёрзаешь, — в его голосе послышались злые нотки. — Если не хочешь, чтобы я врезался в отбойник, сиди спокойно.
— А может, тебе просто не смотреть на меня? — едко ответила я, не удержавшись.
— Не могу. Стройные ножки — моя слабость, — усмехнувшись, ответил он, и от его вкрадчивого тона по спине пробежал ток.
Я отвернулась к окну, делая вид, что любуюсь пейзажем, хотя за стеклом не было ничего, кроме темноты и огней проезжающих машин.
Скорость росла.
Городская суета окончательно стихала, уступая место почти деревенской тишине, нарушаемой лишь шелестом шин и мощным рёвом мотора.
Слушая музыку, я ловила себя на том, что иногда украдкой всё же наблюдаю за Андреем. Уверенные движения, лёгкая тень на скулах, пальцы, крепко сжимающие руль, приковывали мой взгляд.
— Ты нервничаешь? — вдруг спросил он.
— С чего ты взял?
— Ты молчишь уже пятнадцать минут. Для тебя это рекорд.
— Может, я просто не хочу разговаривать с тобой, гений?
— Сомневаюсь.
— Ты слишком самоуверенный, — выпалила я, и он коротко рассмеялся.
Его смех был бархатистым и каким-то тёплым, почти милым.
Почти.
В Андрее Волконском нет ничего милого.
Он — хищник, который не упустит свою добычу. Рядом с ним не стоило расслабляться.
Дорога вывела нас за город, и наконец впереди замаячили огни.
Особняк возник внезапно сразу за поворот ом. Монументальный, из светлого камня, подсвеченный со всех сторон, казалось, он вырос прямо из земли. За высокими окнами пульсировали разноцветные огни.
Возле ворот стояли два охранника в чёрной форме. Когда мы к ним подъехали, они методично сверились со списком гостей и, пожелав приятного вечера Андрею, отворили кованые створки.
Музыка ударила по ушам ещё до того, как мы остановились. Басы гулко отдавались в груди, крики и смех слились в хаотичный шум.
— Добро пожаловать в кошмар наяву, — пробормотала я, и Андрей усмехнулся.
— В этом кошмаре подают неплохие коктейли. Постарайся не потеряться.
Повсюду сновали люди в униформе официантов и охрана. Лица обслуживающего персонала были равнодушными, словно они видели таких, как мы, сотнями.
Стоило нам с Андреем выйти из машины, как к нам тотчас подлетел парень с нахальной улыбкой.
— Волконский! Наконец-то! — радостно заорал он и протянул по бокалу с ярко-голубой жидкостью, напоминающей антифриз. — Держи, брат, за приезд!
Он сунул Андрею один стакан, потом повернулся ко мне.
— И твоей плюс один, конечно!