Его пальцы едва ощутимо коснулись моего локтя, но я почувствовала это прикосновение всем телом. Будто ток прошёл по коже.
Я хотела отстраниться.
Должна была.
И не смогла.
Я знала, что надо уйти. Развернуться и потопать.
Но ноги будто приросли к полу.
Сердце билось где-то в горле, дыхание сбилось, и казалось, что воздух в зале стал плотным, как вода, и тягучим.
Маша приблизилась к нам. Её голос пробился сквозь шум и гул крови в ушах:
— Ань, может, лучше уйдём?
Увидев в лице подруги спасительницу, с облегчением высвободилась из объятий Андрея и устремилась вслед за Машей. Настя с Вероникой переглянулись, и Вероника, с обидой и недоумением протянула:
— Что в ней особенного? Почему два красавца готовы подраться из-за неё?
— Повезло, — пренебрежительно передёрнула плечами Настя.
Гениально.
Ничего другого лучше не придумали?
И это в их мире «повезло», когда за тебя собираются выбить зубы?
Нашли чему радоваться.
Я ускорила шаг, когда за спиной раздался злорадно-насмешливый голос:
— Андрюхе придётся попотеть! Последний раз Сергей нехило потрепал своего соперника. Пять швов под глазом, две трещины на рёбрах и сломанное запястье.
Я остановилась, словно налетев на стену.
Холод прокатился по спине.
— Маша, уговори брата отказаться от драки, — по шла на риск и чуть не выдала себя.
— Он меня не послушает, — сокрушённо проговорила подруга. — Он уже решил и не отступится.
Я знала, что она права. Но… не могла просто взять и уйти.
Дальше тело двигалось само по себе, шаг за шагом возвращаясь обратно. Навстречу тому, от чего следовало бежать.
Толпа уже обступила Андрея. Он стоял в центре, с тем самым непоколебимым спокойствием, что сопровождало его всегда.
Сергея уже давно рядом не было, но остался шлейф его дорогого парфюма, вперемешку с запахом показного превосходства.
Я подошла ближе, прикусив нижнюю губу.
— Ты должен отказаться.
Он повернулся ко мне. Не спеша. Будто нарочно давая возможность сбежать, пока не стало слишком поздно.
Наши взгляды не пойми в какой раз за этот вечер столкнулись.
Его — цепкий, пронзительный и тревожно-волнующий.
Мой — упрямый, дрожащий от бессильной злости и неуместной растерянности.
И эта невидимая, мучительно-зримая нить между нами натянутая до звона.
— Ты предлагаешь мне сдаться без боя? — прозвучал его низкий, равнодушный голос. До кучи в нём слышалась угроза.
— Сохранить мои нервные клетки, — ляпнула не подумав.
— Анютка, ты за меня переживаешь? — проговорил он тем самым провокационным тембром, от которого хотелось либо бросить в него бокал, либо шагнуть ближе.
— Ни капельки, — сразу заявила ему, на что он лишь усмехнулся.
Его взгляд держал меня, как силовое поле без права отступить, и без шанса отвернуться.
Я вдруг поняла, что боюсь не драки.
Я боюсь его.
Того, как он волнующе смотрит на меня.
Того, что он решился вступиться.
— Зачем тебе это? — спросила, почти беззвучно.
Он чуть прищурился.
— Потому что мне так хочется. Ты мне за футболку испорченную не отработала.
Он сказал это спокойно. Без пафоса.
Будто обсуждал не меня, а цены свои на акции.
И именно это взбесило сильнее всего.
Мерзавец!
Истинный мерзавец!
Уже жалела о том, что вообще подошла к нему.
Каждая клеточка внутри меня кричала о глупости — той самой глупости, что неизменно находит меня, стоит Волконскому оказаться рядом.
Почему я теряю способность здраво мыслить, едва он появляется в поле моего зрения?
— Что тебе ещё от меня нужно? — сердито уставилась на него. — Может, список составишь, чтобы я точно не запуталась?