Взгляд Андрея скользнул по моему лицу и задержался на губах.
— Кофе, пожалуй.
Моя рука машинально потянулась к шкафчику, где ещё с утра стояла банка с растворимым ужасом. Потом вспомнила про новую кофемашину и отдёрнула руку, словно обжигаясь.
Ту бурду из банки Волконский бы точно пить не стал.
Пришлось включать аппарат.
Я налила ему кофе и протянула чашку. Он взял её, прислонился к подоконнику, отпил глоток и скривился.
— Несладкий.
— Не может быть. Я добавила сахар.
В ответ он молча протянул чашку назад, предлагая попробовать. Наши взгляды встретились, и в его глазах заплясали опасные искры. Когда я взяла чашку, он нарочито повернул её так, что мои губы коснулись того же места, где только что были его.
Благодаря ему, кажется, электрический разряд прошёл по моему телу.
Мои губы закололо.
Тонкая пенка от кофе осталась на верхней губе. Я инстинктивно провела по ней кончиком языка, чувствуя, как заливаются краской щёки.
Андрей подался вперёд.
Его глаза неотрывно следили за мной. В них читался откровенно плотоядный интерес. Большой палец, тёплый и шершавый, коснулся моей нижней губы. Лёгкое, почти невесомое прикосновение, от которого начала кружиться голова.
— Немного кофе осталось, — пояснил он, ответив на невысказанный вопрос. Его голос прозвучал настолько низко, что, казалось, вибрировал в груди.
— Как тебе оно? — спросил он, и я на секунду потерялась, забыв, о чём речь.
Потом дошло — о кофе, конечно.
Мой мозг, видимо, отказывался работать в его присутствии.
Я взяла сахарницу и демонстративно высыпала в его чашку почти половину содержимого. Размешала ложкой, избегая любых случайных прикосновений к нему.
— Теперь, надеюсь, сладко.
Его челюсти напряглись.
— Не стоило переводить сахар.
Он отставил чашку на подоконник. Жест был уверенным, неторопливым. Потом он сделал шаг в мою сторону, и мой мир сузился до его присутствия.
Мои ладони вспотели. Я не могла связно мыслить.
И тут что-то во мне надорвалось.
Моя рука сама потянулась к нему, пальцы коснулись его щеки, ощутив колючую щетину. Кожа под пальцами была обжигающе горячей.
— Почему ты меня постоянно избегаешь? — его вопрос прозвучал хрипло, почти по-звериному.
— Я не хочу быть одной из твоих игрушек для снятия стресса, — одёрнула я руку.
Его усмешка стала ещё шире, ещё хищнее.
Он неторопливо провёл кончиком пальца по моей щеке, останавливаясь у подбородка.
— Сколько интересного ты знаешь обо мне. Не многовато ли для той, кто мной совсем не интересуется? — его палец слегка надавил на мой подбородок, поднимая его выше.
— Я знаю ровно столько, сколько положено знать подруге, которая переживает за её брата, — бросила я ему в лицо. — И то, что никакие девушки и вечеринки не помогут заглушить ту пустоту, что сопровождает тебя.
— А что поможет?
Андрей отстранился, и его палец исчез с моей кожи. Его лицо снова приняло привычно невозмутимое выражение.
Только в глубине его глаз плясали искры, обещающие неприятности.
— Не знаю, — процедила я, пытаясь вернуть себе хоть каплю контроля.
— Как исцелилась ты, когда тебя предал Сергей, которому твой отец доверял?
Я ждала несколько секунд, переваривая услышанное.
Андрей точно всё знал.
Его колкость достигла цели. Гнев согрел мою грудь.
— Просто продолжила жить.
— Врунишка, — его шёпот был обжигающим. Он придвинулся так близко, что наши тела почти соприкоснулись. — Ты просто влюбилась в брата своей лучшей подруги, чтобы заглушить боль от предательства. Тогда в клубе ты облила меня, потому что разозлилась, что я с другой. А сегодня сгорала от ревности, глядя на тех, кто готов был провести со мной ночь. Я видел это по твоему лицу. По тому, как ты отвела взгляд и перевела дыхание. Так что не мне слушать советы от той, что сама запуталась в своих чувствах.
В глазах потемнело от ярости.