Он видел мой позор.
Дела обстояли хуже, чем я предполагала.
— Да, Виталий Сергеевич? — выдавила я, стараясь придать голосу невозмутимость.
Сердце колотилось где-то в горле.
Администратор не удостоил меня ответом, лишь коротко кивнул в сторону служебных помещений. Его глаза, холодные, как льдинки в молочном коктейле, ничего не выражали.
— На сегодня ты свободна, — отрывисто бросил он, отдавая отчётливый приказ.
— Почему? Моя смена не закончилась! Хотите влепить мне штраф за прогул? — попыталась я выкрутиться.
Виталик плотно сжал губы, и выразил больше сурового неодобрения, чем любой матерный словарный запас.
— Я сказал, ты свободна, Кравцова, — отчеканил он. — Это не обсуждается.
Меня уволили. Кто бы сомневался.
Ведь я посягнула на футболку самого Андрея Волконского!
Чтоб ему там икалось!
Под бдительным взглядом Виталика я поплелась к служебным помещениям.
Лавируя между столиками, ловила взгляды официантов, бармена, охранников. В них читалось робкое сочувствие, смешанное с облегчением. Они радовались, что на этот раз под горячую руку администратора попали не они.
Я шла, стараясь не смотреть по сторонам, испепеляя взглядом пол.
Дойдя до двери раздевалки, лопатками ощутила, что Виталик последовал за мной.
Пожалуй, впервые за всё время работы в клубе я почувствовала, что он видит во мне нечто большее, чем движущийся объект с подносом. Скорее, провинившегося ребёнка, которого нужно лично довести до места наказания и убедиться, что он не избежит расплаты.
— Поторопись, Кравцова. Жду за дверью.
К счастью, в раздевалку он не вошёл.
В просторном помещении, пропахшем клубным запахом, я привычно скинула форму официантки и натянула удобные джинсы и тонкую кофту с длинными рукавами. Каждый мой жест был замедленным, и потому я провозилась с переодеванием дольше обычного. Не то чтобы я умышленно тянула время — просто не пойми откуда навалилась тоска.
Прощание с этим местом далось тяжелее, чем я ожидала.
Клуб, хоть и был моим личным адом, всё же давал хоть какую-никакую опору в моём шатком безденежье.
Пока я вешала униформу в шкаф, явственно ощущала молчаливое присутствие администратора за стеной.
Я не сомневалась — он ждал.
Выйдя из раздевалки, я сразу наткнулась на него.
Виталик стоял посреди узкого коридора, сжимая в руке несколько купюр.
— Твоя зарплата за сегодня, — сухо произнёс он, протягивая деньги.
Я машинально взяла их.
— Мне больше не приходить? — спросила я, хотя ответ казался очевидным. В голосе не было и намёка на протест. Только полное опустошение.
Виталий Сергеевич задумчиво постучал пальцем по подбородку — жест, крайне непривычный для него.
— Жду тебя завтра в твою смену, как обычно.
Я моргнула.
Раз.
Два.
Три.
Его слова доходили до сознания с опозданием. Они будто застряли где-то на полпути и крутились в голове заевшей пластинкой.
— Что?
Виталик раздражённо прищурился. В его глазах мелькнула искра досады. Или чего-то похожего на это.
— Выйдешь завтра, как обычно. Надеюсь, выспавшись, ты будешь расторопнее. Или мне придётся принять меры.
После этого он направился обратно к шуму и неоновому свету клуба. Я осталась стоять посреди пустого коридора с деньгами в руке и почти отвисшей челюстью.
Меня не уволили?
Серьёзно?
Видимо, Виталик был сегодня в отличном настроении.
Я бы сказала, в о-о-очень хорошем.
Выйдя на улицу, я вдохнула прохладный ночной воздух, который тут же остудил мой пыл.
С этой стороны здания царила кромешная тьма. Лишь одинокий фонарь чуть поодаль натужно выплевывал скудный свет. Выход для персонала освещался отвратительно: сплошь ползущие тени от жутких силуэтов деревьев и припаркованных у обочины машин.