И он добился своего!
От этого движения по телу пробежала целая молния, заставляя внутренне сжаться, сопротивляться притяжению.
Дыхание сорвалось. Кровь хлынула к лицу. Щёки сильнее запылали.
— Что… что ты делаешь? — возмутилась я. И собственный голос показался чужим, тонким писком, едва пробившимся наружу.
Воздуха катастрофически не хватало.
— Разговариваю с невероятно дерзкой и красивой девушкой, — произнёс он, не моргнув глазом.
Его усмешка лишь формально смягчала слова.
Я попыталась швырнуть колкость в ответ:
— Попробуй наклониться ещё ниже — и получишь по своим бубенчикам.
Андрей вроде как внял и отпрянул. Правда, всего на полшага.
Он внял угрозе, но я видела по его глазам, что это лишь отсрочка, а не полноценное отступление.
Я дёрнулась, хотела проскользнуть мимо и потерпела фиаско. Пальцы Волконского сомкнулись крепче на моём запястье, как стальной капкан.
— Отпусти меня! — прошипела я, чувствуя, как злость вспыхивает внутри горячим пламенем. — Мне не нужны твои подкаты и уж точно не твоя компания!
Он улыбнулся той самой неотразимой полуулыбкой, от которой сбилось дыхание.
— Странно. Потому что пока я вижу обратное. Ты ведь не отстранилась.
Затем он наклонился настолько близко ко мне, что я, кажется, почувствовала жар его кожи.
Прядь его тёмных волос небрежно упала на лоб, лишь добавив ему какой-то неправильной, но чертовски притягательной харизмы.
Чувствуя себя букашкой под его пристальным, оценивающим взглядом, я невольно вздёрнула подбородок.
Челюсть, скулы, даже слегка изогнутый нос — всё в нём кричало о притягательной власти и опасности.
И это до предела бесило.
Как могла такая потрясающая внешность скрывать такую бесячую сущность?
Мерзавец, привыкший получать желаемое просто потому, что он Андрей Волконский.
Да только со мной этот номер не пройдёт.
Я не из тех, кто с визгом бросится ему на шею.
— Исчезни, — с нажимом выдала из себя, пытаясь удержать равновесие и не упасть со ступенек.
Воспользовавшись заминкой, он наклонился ещё ближе, и его дыхание коснулось моих губ.
— Не могу, — его голос превратился в мягкий и опасный шёпот. Наконец он соизволил отстраниться и с наигранной серьёзностью, огляделся по сторонам. — Посмотри, как здесь темно. Фонарь перегорел. Вдруг я уйду и тебя маньяк утащит?
Я моргнула.
Фонарь перегорел?
Мы стояли на залитой светом лестнице!
Он точно издевался!
Я почувствовала прилив праведного гнева — единственного, что спасало меня от его гипнотического влияния.
— Тебе заняться нечем, Волконский? — попыталась оттолкнуть его, но он не шелохнулся.
— Вовсе нет, — в его глазах опять заиграл опасный блеск. Плевать. Я устала его бояться. Но этот бессмертный продолжил проверять мои нервные клетки на прочность: — Кравцова, я не могу позволить, чтобы с лучшей подругой моей сестрёнки что-то случилось. Маша мне этого не простит. Ты ведь знаешь, какая она впечатлительная.
Он говорил это с такой озабоченностью, с таким искренним беспокойством, что я почти поверила.
Почти.
Я попыталась использовать его «заботу» как шанс уйти.
Глава 3
— Тогда не буду задерживать. Спасибо, что проводил и защитил. До завтра.
Вопреки ожиданиям, пальцы на моём запястье сжались ещё крепче, словно говоря: «Ни шагу больше». В голове прозвучал тревожный звоночек.
Я поняла — он не отпустит.
Пора было начать действовать жёстче.
— Волконский, хватит придуряться! До сегодняшнего дня ты вообще не знал о моём существовании. Имя, может, и слышал от Маши, но в упор не замечал.
Его лицо превратилось в невозмутимую маску. Даже мышцы под тонкой футболкой перестали перекатываться.
Только взгляд стал тяжелее.
— Признаю, я слышал о тебе, — его голос прозвучал иначе — без капли привычной насмешки. — А сегодня запомнил. И, поверь, Анютка, теперь я о тебе не забуду.