Поймала себя на том, что в груди колотится вовсе не страх, а нечто гораздо хуже — предательство.
Внутри меня оно звенело пронзительным ржавым металлом, отрезвляя меня.
Я не хотела этого.
Не стремилась.
Не грезила о том, что никогда не сбудется.
Просто оно само получилось.
Я сама не заметила, как влюбилась в брата своей лучшей подруги.
К счастью или к сожалению, я знала другую сторону Андрея Волконского. Не ту, что видят девушки, готовые выпрыгнуть из своих трусиков при одном его взгляде. Не ту, что видят парни, завидующие его репутации плохиша.
Я видела, как он по утрам приносит заболевшей сестрёнке свежую выпечку и пакет с фруктами.
Слышала, как он говорит с ней по телефону — устало, но всегда терпеливо выслушивая.
Я знала, что за его железным самоконтролем прячется парень, который умеет заботиться.
Именно это подкупило меня.
Мне стоило уйти.
Не мешкая.
Пока не стало хуже.
Подняв голову, я выпрямилась и, вложив в голос максимум уверенности, произнесла:
— Отпусти меня. Мне пора.
Он не шелохнулся.
Его пальцы всё ещё поглаживали мою ладонь.
Я почувствовала, как во мне закипает раздражение.
— Ты слышал, что я сказала? Отпусти.
Голос звучал звонко, почти дерзко. И, кажется, именно это задело его сильнее всего.
Признаю, я действовала слишком необдуманно.
Его глаза чуть прищурились, потемнели.
Вот дьявол!
Вместо того чтобы остудить его пыл, я только разожгла его.
Андрей перешёл к грубости.
Он рывком притянул меня к себе.
Моя ладонь упёрлась ему в грудь, а пальцы машинально сжали ткань футболки.
От неожиданности я захлопнула рот.
А потом…
Его губы коснулись моих.
Это был не поцелуй.
Скорее обещание.
Или невысказанная угроза.
Его дыхание смешалось с моим, и я замерла. От страха, что он меня поцелует.
Это оказалась очередная глупость совершённая мной.
Воздух между нами раскалился до предела.
Не ощутив сопротивления, Андрей небрежно прихватил губами мою нижнюю губу, словно проверяя, как далеко может зайти. Провел по ней языком, а потом лениво прикусил мою нижнюю губу. Не больно, но достаточно ощутимо, чтобы я не смогла сдержать едва слышный вдох.
Время будто замедлилось.
Андрей не торопился отстраняться, просто держал губу, чуть натянув, словно выжидая, когда я решусь отпрянуть.
Я поддалась назад и он отпустил.
Горячее чуть шершавое дыхание скользнуло по коже… После чего стало нестерпимо пусто.
— Признайся, ты этого хотела, да, Кравцова? — его голос стал ниже, хриплее, опаснее. — Этого добивалась?
Он говорил медленно, растягивая слова. Каждый звук его голоса, будто невесомой лаской касался кожи.
Я стояла, не в силах сразу ответить.
Не могла решить, что преобладает во мне сильнее — удивление или желание двинуть ему.
— Ты придурок, Волконский, — сообщила ему, опасаясь сорваться и дать ему пощёчину. — Меньше всего мне хочется, чтобы ты меня лапал.
Уголки его губ приподнялись в усмешке.
— Странно. Так как пока что я вижу обратное. Ты ведь даже не отстранилась.
Он не соврал.
Я действительно стояла, вцепившись в его футболку, как в спасательный круг.
Зараза!
— Не льсти себе, — огрызнулась я и с силой оттолкнула его.
Его объятия послушно разжались.
Андрей не стал меня удерживать, и от этого стало только хуже, потому что я почувствовала себя не победительницей, а отпущенной на волю.
Я шагнула назад, перехватила удобнее пиджак и метнула в него взгляд, полный яда.
— Приятных снов, Волконский. Постарайся не подавиться своим завышенным самомнением, — бросила я, быстро взбегая по ступенькам.