Мой голос прозвучал гораздо громче, чем я ожидала. И, к несчастью, слишком дрожал, чтобы скрыть, насколько я на самом деле была взвинчена и плохо владела собой.
Хотелось поскорее скрыться, захлопнуть за собой дверь общежития и забыть, что этот вечер вообще имел место быть.
— Кравцова.
Приказной голос Андрея заставил меня замереть. Снова.
Я остановилась.
Выдохнула сквозь зубы.
И не оборачиваясь процедила:
— Что ещё, Волконский?
— Пиджак.
Секунда тишины.
До меня начало медленно доходить, что я забыла сделать главное. Вернуть ему драгоценный пиджак.
Я медленно обернулась.
Андрей стоял на прежнем месте, освещённый уличным фонарём. Его тень струилась длинной полосой по ступеням.
Вид у него был бесстрастный, без намёка на усмешку.
— Я жду.
Я скривилась, подавив нервный смешок.
— Да забирай ты его!
Пришлось обратно двинуться к нему. Причём каждый шаг давался очень тяжело. Ноги так и норовили унести меня в спасительное общежитие.
Когда я подошла ближе, Андрей не двинулся, не протянул руку. Он стоял и смотрел на меня.
— Забирай свою собственность, Волконский. Теперь можешь спать спокойно, — почти швырнула в него пиджак.
Вот только отпустить не успела.
Перехватив ткань, Андрей потянул пиджак на себя. Я по инерции качнулась вперёд и почти врезалась в него.
Ладонь Андрея мгновенно легла на мою талию.
Из легких тотчас выбило дыхание.
В его глазах не было привычной усмешки, не было ни капли иронии, только сдержанная сила, что тянула к нему сильнее любого физического прикосновения.
В этот момент он выглядел крайне серьёзным.
— Впредь не провоцируй меня, Аня, — не повышая голоса, произнёс он. В его словах не было ни злости, ни раздражения — лишь чистейшее предупреждение. — Оставайся и дальше лучшей подругой моей сестры. Это гораздо безопаснее.
Моё имя в его устах прозвучало почти интимно.
Не «Кравцова».
А просто — Аня.
Почему-то от этого стало ещё тяжелее дышать.
Пальцы сами собой вцепились в рукав его пиджака, будто я пыталась удержать равновесие.
Я с вызовом посмотрела на него.
Глава 4
— Если я нарушу твой запрет? — вырвалось прежде, чем я успела осознать, что говорю.
Не люблю, когда мне указывают, что делать.
Его губы изогнулись в далеко не дружелюбной улыбке, скорее напоминающей хищный оскал.
Тут Андрей наклонился к моему уху и громким полушепотом вкрадчиво проговорил:
— Тогда в следующий раз я не остановлюсь. И тебе точно не понравится, насколько далеко я смогу зайти.
Всё внутри сжалось.
Его угроза возымела действие.
Потому что рядом с ним я плохо себя контролировала. Мне и правда стоило держаться от него как можно дальше.
Прежде чем я успела ему что-то ответить, он отстранился и спокойно, будто ничего не произошло, надел пиджак.
— Спокойной ночи, Кравцова. Считай мы в расчёте за испорченную футболку.
Ненавижу его!
— Ужасных тебе снов! — огрызнулась в ответ.
Когда он скрылся за поворотом, ведущим в мужское крыло, я всё ещё стояла на лестнице, чувствуя, как быстро колотиться сердце.
Губы пульсировали лёгким зудом, напоминая о несостоявшемся поцелуе.
Я стояла, пока его шаги не растворились в тишине двора. Лишь тогда позволила себе выдохнуть.
Медленно.
Надсадно.
В груди будто что-то хрустнуло.
Видимо, остатки гордости. Или здравого смысла.
Нервно, без радости усмехнулась сквозь выдох и поплелась к себе.
В коридорах общежития царила тишина. Впрочем, как и в комнате.
Маша спала, спрятавшись с головой под одеяло, из-под которого торчала одна русая прядь. Я задержала взгляд на ней и ощутила укол вины.
Она бы не поняла и не одобрила моё увлечение её братом. Не потому, что, по её мнению, я не достойна его. А потому, что, она, как и я, знала: он никогда не заинтересуется мной.