– Как поэтично, – тут же льстиво откликнулся Эймс. Аласдер откинулся на спинку стула, подавив в себе желание свернуть шею этому лизоблюду и прикрыть Изабел своим камзолом, избавив ее тем самым от очередного похотливого взгляда.
– Вы любите поэзию, Эймс? В таком случае я могу прочесть вам несколько стишков, сочиненных на тему мореплавания, но только когда мы уединимся с вами в библиотеке. А пока мы здесь, – сказал Аласдер, вставая, – Позвольте узнать, где вы добыли обо мне так много сведений? – «И что вы еще обо мне знаете?»
Патриция тоже встала, тяжело опираясь на свою трость.
– Вы поговорите об этом завтра, а пока мы перейдем в гостиную. Если только вы пообещаете, что будете вести себя дружелюбно.
Слуга отодвинул Изабел стул. Она встала и, обернувшись к Эймсу, вместе с Патрицией вышла из столовой.
Ему снова указали на его место, понял Аласдер.
Патриция привела ее в гостиную, убранство которой по роскоши превосходило все другие комнаты, виденные Изабел.
Стены были обиты ярко-красным шелком, высокие окна обрамляли такого же цвета шторы. Потолок, как и в коридоре третьего этажа, был разделен на квадраты, каждый из которых украшала лепнина. Пол красного дерева был устлан мягким ковром цвета слоновой кости. У противоположной от окон стены ярко горел камин.
Тяжело ступая, Патриция подошла к дивану, расположившемуся напротив камина. У нее был усталый вид. Неудивительно, подумала Изабел, ведь сегодняшний день для нее был полон волнующих событий.
Изабел села бы рядом с Патрицией, если бы ее внимание не привлек какой-то предмет в углу гостиной. И алькове, созданном, видимо, специально, стояло произведение искусства, подобного которому Изабел еще не приходилось видеть. Среди многочисленных предметов старины, портретов предков и прочих свидетельств богатства Шербурнов статуя молодого человека выделялась своим великолепием.
Изабел подошла ближе. Скульптура юноши была вы полнена из голубовато-белого мрамора. В поднятой правой руке он держал под подбородком шар. Левая рука была вытянута вперед, очевидно, для поддержания равновесия. Одна нога была приподнята, будто в момент движения Изабел потрогала колено, и ей показалось, что ее пальцы почувствовали движение сустава.
Лицо юноши обрамляли завитки волос, подчеркивая орлиный нос и упрямо сжатый рот. Глаза, которые в скульптуре только угадывались, смотрели вперед и казались молчаливыми свидетелями вечности.
Изабел провела пальцами по искусно выполненной тоге, под которой угадывались упругие мускулы.
Гладкость камня изумила Изабел. Полировка, требовавшая предельного внимания к деталям и невероятного терпения, у нее чаще отнимала больше времени, чем сама резьба. Но возможно, у скульптора, создавшего этот шедевр, были подмастерья, которым он поручал эту работу.
Изабел смотрела на скульптуру и понимала, что ей никогда не удастся создать что-либо столь совершенное. Но ведь она может учиться, оттачивая свое умение, чтобы достичь вершины своих возможностей.
Повернувшись, она столкнулась с Макреем, оказавшимся за ее спиной.
– Ты вот-вот выпадешь из этого платья, – заметил он, Изабел и вправду чувствовала себя в таком платье неловко. Но она была не в настроении соглашаться с Макреем.
– Это была идея вашей бабушки. Выскажите ей свое неудовольствие, – в том же тоне ответила она.
– Тебя слишком туго затянули. Это может тебе повредить.
– На мне нет корсета, – объяснила она и тут же смущенно вспыхнула.
Патриция в это время говорила что-то слуге, а Эймс рассматривал бронзовую статуэтку на каминной полке, так что они не слышали их пикировки.
Аласдер был снова гладко выбрит, лицо его было серьезным.
– Да и вообще, Макрей, какое вам до этого дело?
Изабел подняла голову и встретилась с ним взглядом.
Потом повернулась, чтобы уйти, но Аласдер удержал ее за плечо. Прикосновение его теплой руки к обнаженному плечу было похоже на ожог.
– Уберите руку, Макрей. – Изабел вдруг охватил гнев. – Вы не имеете права ко мне прикасаться.
Резко вырвавшись, она выбежала из комнаты, чувствуя на себе изумленные взгляды Патриции и Эймса.
Глава 16
Утро было ясное. Прошедший накануне дождь освежил воздух. Английский шторм был, по мнению Изабел, слишком тихим по сравнению со штормами Шотландии. С их грохочущим громом и вспышками молний, освещающими небо от края до края.
Cегодня сад Брэндидж-Холла показался Изабел еще более впечатляющим, чем накануне. Особенно поразило ее огромное количество цветов. Вдоль посыпанных гравием дорожек тянулись куртины роз всех цветов и оттенков. Сад напомнил Изабел вышивки ее матери – такой же совершенный и изысканный.
Изабел шла по дорожке вдоль левого крыла дома и вдруг остановилась, пораженная открывшейся ей картиной.
Это был участок дикой природы, где растения росли как попало. Когда-то это место было огорожено кустарником, но теперь сюда, по всей вероятности, не заглядывали садовники, и здесь распоряжалась сама природа.
В центре участка находился пьедестал с бронзовыми солнечными часами, выполненными в виде улыбающегося лица. Возле них на деревянной скамье Изабел ожидала графиня Шербурн.
От вчерашней оживленности графини не осталось и следа. Сейчас она выглядела хрупкой и словно придавленной бременем своего возраста и воспоминаний.
– Вы хотели меня видеть? – спросила Изабел, не понимая, что еще от нее может быть нужно графине. Во всяком случае, она больше не позволит превращать себя Бог знает в кого, как вчера вечером.
Патриция указала на место возле себя, и Изабел неохотно села, на ходу придумывая слова, которыми она откажется от возможных предложений графини. Но Патрицию, казалось, сегодня нисколько не интересовала ее одежда.
– Это место напоминает мне о моем детстве, и чем старше я становлюсь, тем больше мне хочется вспоминать о том, какой я была тогда. Возможно, – с печальным смешком сказала она, – мне хочется вспоминать свою молодость, чтобы примириться со своей старостью.
– А может быть, приятно видеть вокруг себя вещи, напоминающие о более легких временах? – предположила Изабел. – Кельтский крест в саду – тоже напоминание?
– Его придумала сделать Мойра, и с тех пор за цветами постоянно ухаживает садовник. – Она взглянула на солнечные часы, которые в тени, естественно, были бесполезны. – А часы нашел для нее Джералд. Шотландия занимает большое место в моей жизни. Но я была абсолютно уверена, что со смертью Найджела оборвалась последняя ниточка.
Она повернулась к Изабел и похлопала ее по руке.
– Пока не появилась ты, моя дорогая.
Пальцы Патриции были такими холодными, что Изабел накрыла их своей ладонью, чтобы согреть.
– Ты такая добрая, девочка. И от этого мне еще труднее сказать тебе то, что необходимо сказать.
Патриция вздохнула.
– Мне следовало сказать тебе об этом еще вчера, моя дорогая. Ведь я старая женщина, вечно сующая свой нос куда не надо. Но когда я увидела, как вы смотрите друг на друга, я, по правде говоря, понадеялась на чудо.
Взгляд графини был устремлен куда-то вдаль.
– Аласдеру нет необходимости аннулировать ваш брак, потому что ты в действительности не выходила замуж за моего внука.
– Нас поженили, – возразила Изабел, отдернув руку.
– Я знаю, Изабел. Но браки, заключенные в Шотландии, уже в течение многих лет не считаются законными в Англии.
Изабел похолодела. Английские законы к ней не относится. Но это если она не останется в Англии. Здесь же она будет считаться женщиной с сомнительной репутацией, одной из тех, на кого показывают пальцем или провожают косыми взглядами. А в Шотландии она будет считаться замужней женщиной. Но женщиной, которую так невзлюбил муж, что отбыл в другую страну, оставив ее вести жизнь незамужней девушки.