Кто бы мог подумать, что эта восхитительная синяя кожа такая бархатистая? И я задаюсь вопросом, чем еще он может меня удивить.
Тассар снова проводит своим большим пальцем по моей шее.
— Тебе лучше?
— Думаю, да.
— Тогда я лучше пойду.
— Конечно.
Верно. Я сказала ему, что не хочу его в своей постели, пока не буду готова. Пара прикосновений и несколько часов не должны заставить меня передумать.
— Спасибо, — говорю я ему. — Я ценю твою обходительность.
Его голос хриплый.
— Конечно. Можем назвать это обходительностью.
И когда он встает с моей кровати, я замечаю две вещи: во-первых, он в штанах, а во-вторых, у него сумасшедших размеров эрекция, натянувшая ткань этих самых штанов.
Дверь закрывается за ним, а я смотрю в потолок вместо того, чтобы заснуть. Мне следовало бы вернуться под одеяло, но вместо этого я думаю о его теле и о том, сколько времени прошло с тех пор, как я занималась сексом.
Лейлани, это брак из выгоды, напоминаю я себе. Если ты начнешь заниматься с ним сексом, то выгодно будет только ему, а не тебе.
Ненавижу, когда мой мозг прав.
***
ТАССАР
Я просыпаюсь рано и выхожу на поле. Я вырос на ферме, но с тех пор прошло много времени, поэтому я решил ознакомиться с территорией и оборудованием. Скот кормят запрограммированные машины, и они же регулярно чистят стойла. За белковыми культурами следят небольшие дроны: они распыляют органические удобрения и избавляются от сорняков. На современных «фермах» мало что делается вручную, но есть более чем предостаточно оборудования, которое необходимо обслуживать. А здесь все выглядит так, как будто нуждается в хорошем ремонте. Я начинаю с дронов: смазываю несущие винты и меняю фильтры, регулирую распылительные сопла; а затем отправляю их обратно на бесконечные поля посевов Лейлани. Прошло не так много времени, как солнце оказывается высоко над головой, и воздух начинает быстро прогреваться. Я потею во время работы, но это приятный пот. Работая на ферме, я прокладываю путь к нашему общему с Лейлани будущему. Так что это приятная работа. Безусловно, это лучше, чем разбивать камни в лагере для военнопленных или ремонтировать машины для терраформирования в тюрьме.
Я смотрю на голубое небо, усеянное пушистыми облаками, и чувствую легкий ветерок на моем лице. Я закрываю глаза, просто наслаждаясь чистой… свободой этого места. Насколько хватает глаз, нет ничего, кроме посевов, пасущихся животных и бесконечных просторов. Мне нравится. Это воодушевляет, и я могу представить свою старость здесь, в окружении тишины. Мне надоели войны и бесконечный шум общества. Мне нравится, что здесь тихо и уединенно.
Когда я выпускаю последнего из дронов в поле, я замечаю следы на мягкой красновато-коричневой земле. Это следы от ботинок, с разделенным носком, указывающим, что у владельца по два пальца на ногах. Сам след в два раза больше маленькой ноги Лейлани. Кто-то был здесь. Я выпрямляюсь, осматриваясь вокруг. Все мои чувства предупреждают об опасности. Следы исчезают между рядами посевов, направляясь на восток, и я следую за ними, крепко сжимая отвертку в руке. Я уже убивал других солдат, да и участвовал в изрядном количестве боев в тюрьме. Я думал, что оставлю эту жизнь позади, но адреналин, ревущий в моих ушах, говорит мне, что воин всегда остается воином. Прямо сейчас я остро чувствую необходимость защитить Лейлани. Я не позволю никому угрожать ей, и если мне придется закопать тело в поле и спрятать улики, так тому и быть.
Следы продолжаются какое-то время, а потом я замечаю электронный маркер, прикрепленный к металлической стойке. Он издает звуковой сигнал, когда я подхожу, предупреждая, что собственность Лейлани заканчивается здесь и что дальше начинаются поля ее соседа. Я всматриваюсь в горизонт, и мое тело напрягается при виде двух больших фигур, стоящих на вершине соседнего холма и наблюдающих за мной. По их узким плечам, вытянутым фигурам и гладким головам рептилий я понимаю, что они сситхри.
Они думают, что могут забрать собственность моей женщины?
Они думают, что могут забрать мою женщину?
Глубоко в горле зарождается рык, и я сжимаю отвертку в руке. Они наблюдают за мной еще мгновение, а затем уходят, отступают. Я наконец ослабляю хватку. Что ж, сегодня они не готовы к открытому столкновению. Но Лейлани теперь должна узнать, что за ней следят. Ей нужно смотреть в оба на случай, если ее соседи соберутся что-то предпринять. Возможно, я не единственный осужденный, скрывающийся на краю Вселенной.