- Колян, ты, что ли? Чего шатаешься без дела?
- Да вот, гуляю, голову проветриваю, а ты там чего хлопочешь? - Решил я воспользоваться сложившейся ситуацией.
- Да так, шкурки заготавливаю, еду готовлю.
- А к лесу не пойдёшь сегодня?
- Нет, дома хлопот хватает, а тебе что, надо куда?
- Не, просто спросил.
- Ты заходи сегодня на ужин, если поговорить охота, у меня и пузырь есть.
- Спасибо за предложение, Вань, но мне, наверное, пока одному лучше побыть чуток.
- Понимаю. Ну, давай тогда, если что — мои двери открыты.
- Давай, удачи.
Насколько я могу судить, он ничего не заподозрил, поэтому решено было отправляться немедленно. Я спокойным шагом вышел за предполагаемые пределы его поля зрения, а потом сорвался с места аки бегун олимпийский. Время было за обед, нужно торопиться. Оббежав половину деревни благодаря своей осторожности, будь она неладна, я кое-как смог отыскать свой схрон и вступил, как мне казалось, на ту же тропу, по которой меня вёл охотник. Точного маршрута я не помнил, так что надеялся встретить ручей по пути. Брёл я так прилично времени, исцарапался торчащими ветками, комары лютовали не по-детски. Но всё же я нашёл этот злосчастный ручей. Вдоль него я шёл часа пол, прежде чем догадался, что мне нужно было в другую сторону. Повернулся и пошёл обратно для того лишь, чтобы обнаружить, что ручей, к которому я вышел, впадает в другой, пошире. Ну и, прямо по закону подлости, я ещё разок попёрся не в ту сторону, убив в общей сложности несколько часов на поиски той самой низины.
Возле могилы я оробел. Всё же знать наверняка я не мог, есть там кто-то или нет, да и что буду делать, если обнаружу там друга… Кое-как отогнал мысли об этом подальше, точнее отложил их до момента завершения раскопок. Дело шло тяжело: земля здесь и правда, хоть просто так кидай семена — добротнейший чернозём. Через некоторое время я приноровился рубить и подкапывать слои грунта правильно, и всё сделалось легче. Закопавшись уже на половину собственного роста, я решил передохнуть и воткнул, швырнув, лопату в землю под собой, но инструмент, слегка отпружинив, упал. Пересилив отвращение к совершаемому делу и боясь обнаружить то, о чём я подумал, начал рыть руками в том месте, где лопате не удалось устоять. Очень скоро нащупал, а после и увидел ткань. Несмотря на общий мрак ситуации, я порадовался хотя бы тому, что не перерубил случайно что-нибудь у того, что под этой тканью должно быть. Я представляю это как «оно», чтобы не думать о человеческом теле, иначе я точно бросил бы свою затею прямо перед её завершением. После ещё ряда аккуратных манипуляций удалось найти и освободить от грунта лицо и большую часть торса. Труп был одет в футболку, именно в неё врезалась тупая лопата. Лицо я узнал сразу, несмотря на то, что его уже тронуло первыми признаками разложения, да и что тут было не понять: полуголый человек в трусах только и футболке, на которой виднелось кучкообразное скопление небольших отверстий. «В упор…»- пронеслось у меня в голове, а потом вдогонку: «Ещё и не так давно». Закапывал яму я с отсутствующим выражением лица, но с чёткой мыслью в голове. Дома нашёл водку, до ночи пил, думая, что делать дальше. Упал, пытаясь добраться пьяным до кровати, вставая нащупал найденный и заброшенный под кровать свёрток, нож переложил под подушку, уснул.
Проснулся поздно, после обеда, чувствовал себя погано, будто и не спал вовсе, снилась всякая ересь. Володя приходил во сне, долго просил у него прощения, а простил ли он меня — не знаю, не запомнил. Почти до самого вечера сидел за столом, разглядывая нож, решался. К семи часам решился, бросил нож в карман и пошёл к дому Ивана. Он как обычно встретил меня доброжелательно-сочувственной интонацией: