- Ну что, боец, как ты?
- Пойдём в дом, поговорить надо. - Бесцветно сказал я, проследив за тем, чтобы ружьё осталось снаружи.
- Милости прошу, присаживайся, сейчас на стол накрывать буду, выпьешь? - Говорил он, проходя к центру кухни.
-Выпью… Потом… - Ответил я, загородив выход из дома и раскрыв нож.
- Ты чего? - Спросил Ваня, повернувшийся на щелчок и увидевший моё оружие.
- Это ведь ты его? - Я медленно приближался, - больше некому.
- Ты что несёшь, больной совсем? - В его глазах нарастала тревога, - убери свою фигню.
- Я труп видел, ты, охотник хренов! - Вышел я из себя, - кто друга моего в упор пристрелил как собаку?! Да ещё в собственном доме, спящего поди!
Я кинулся на него. Целился в горло, так как даже не рассчитывал завалить такого медведя тычком в бочину, в этот момент я думал о Володе, о том, что теперь он сможет упокоиться по-настоящему, отомщённый. Эти мысли, такие постыдно сладкие, рано застлали мой мозг, так как бывший вояка был не из тех, кто траву перекрашивал, а потому я почувствовал только пару толчков в разные части тела и оказался, безоружный, на пятой точке, только бессмысленно хлопал глазами, не понимая до конца, что произошло. Иван, тем временем, поднял мой нож, взял одной рукой за рукоять, другой за лезвие и переломил его в месте крепления выкидного механизма пополам. Вид у него был такой, что хотелось бежать, отчего я инстинктивно начал отползать, но был пойман за грудки. Далее меня рывком подняли с пола, после я на пару мгновений потерял сознание от мощного удара. Придя в себя, я уже слышал, как охотник кричал, или, в его случае, ревел:
- Да ты! Ты на кого с ножом?! Гнида ты такая неблагодарная! - Ещё один удар не позволил мне воспринять какую-то часть его монолога. - Я правда думал, что ты поверил, что поймёшь! А ты что сделал?! Пошёл да могилу раскопал, дубина, богохульник!
Он размахнулся, я зажмурился, но ударил он по столу, тяжело опустился на стул и продолжил злым, но уже более тихим тоном:
- Да ты хоть видел этих тварей? Ты видел, что они с людьми делают, Кто возвращается вместо тех, кого они забрали?
- Сволочь, ты этих своих тварей выдумал, маньяк хренов. - Со злобой процедил я и плюнул кровавой слюной непонятно куда, но точно не в цель.
- Ну всё… - Тихо проговорил охотник и мир в моих глазах потух.
Я резко вскочил, не заметив потери сознания, взгляд заметался вокруг в поисках опасности, но ничего не было. Я лежал на пороге своего (а вообще-то Вовкиного) дома с сильно разбитым лицом, но живой. Войдя домой, я кое-как умылся, не заботясь о залитых полах, открыл форточку в неиспользуемой комнате, чтобы проветрить помещение, и рухнул, сломленный во всех смыслах, на кухонный стул. Друг мой был совершенно точно мёртв, а мне теперь непонятно как отсюда выбираться, и Вовкин убийца в одной со мной деревне. Главное, падла, ещё и на меня злился за то, что я правду узнал! Да единственный, кто здесь может злиться — это Я! Чего не убил только неясно… Наверное, ночью объявится, напугает всех опять, да придёт, когда я прятаться буду непонятно отчего в полной темноте. «Что ж, спать нельзя», - подумал я прямо перед тем, как упасть без сил лицом в стол.
Проснулся в том же положении, тело ныло от побоев и неудобной позы, желудок напомнил о своём существовании впервые за долгое время. Выпил воды, отыскал консервы, взялся за приготовление завтрака, не думая ни о чём. С такой же пустой головой съел его, чисто механически. Тупо посмотрел на свою покоцанную физиономию в отражение на выключенном экране смартфона, который уже давно не подавал никаких признаков жизни. «Так, меня до сих пор не убили, надо что-то предпринять», - врезалась в припухший мозг первая связная мысль с момента пробуждения. Пострадав ещё немного, я направился к дому Гришки, рассчитывая всё ему рассказать и заручиться поддержкой. Каково было моё недоумение и разочарование, когда вместо приветствия я услышал:
- Петляй-ка ты отсюда, Коля, пока я сам нож не вынес. Ненормальный, блин.
- Гриш, ты…
- Не Гриш я тебе никакой. Это ж надо, на товарища и с ножом, даже не спросил сначала, не выслушал… Вали давай, пока цел.
- Ты что, поверил ему?
Он не ответил, только встал в угрожающей позе, и я понял, что лучше удалиться по-хорошему. Не зная, что делать, я вернулся домой и принялся подыскивать оружие, в том, что меня попытаются отправить прямиком к Володе, я уже не сомневался, похоже, что эти больные на голову сговорились. Я раздобыл упаковку свечей, две лампы, топор и вилы. Из всякой ветоши и поленьев соорудил подставку, закрепил на ней лампу и установил перед окнами так, чтобы видно было из прихожей, другую по похожему принципу приспособил со стороны кухонных окон, третью, как самую проверенную, оставил в доме. Долго возился в поисках керосина и попытках заправить лампы, потом расставлял дома свечи: сначала в подсвечники, а когда те закончились, в ход пошли кружки, рюмки и вообще всё, что только можно было. Возле окон из лома и ненужной мебели оборудовал укрытия на случай, если меня захотят подстрелить, топор положил так, чтобы за него можно было неожиданно схватиться в случае потери вил, выбранных мною основным оружием. Ночи ждал, постоянно нервничая и выглядывая то в окна, то из-за двери, к вечеру зажёг лампы, свечи, запер дверь, подперев дополнительно шкафом из комнаты; Закрыл двери в сами комнаты, баррикадировать не стал, мало ли придётся там укрываться, уложил всё на свои места и принялся выжидать. Тихо было час, другой, третий… Примерно до полуночи, когда дальше света фонарей, выставленных мною на улице, уже тяжело было что-то увидеть. Именно тогда послышались знакомые мне перестук, перебежки, копошение. Сначала они были со стороны комнат, тогда я начал усиленно вглядываться в темноту, ожидая скорого нападения, потом переместились ко входной двери, и я затаил дыхание. Наконец, чуть погодя, я увидел в окне движение, пригнулся за укрытие, опасаясь словить лицом дуплет. Вместо выстрелов я услышал звук битого стекла и скрежет металла. Испугавшись за окна, я выглянул и обнаружил, что обе наружные лампы не горят, точнее, за окнами вообще ничего не было видно, я даже не сразу понял, что вся эта непроглядная темень… Шевелится. Постепенно я начал различать десятки, а то и сотни чёрных силуэтов, снующих туда-сюда, и, как теперь очевидно, создающих своим движением тот самый звук. Я пытался мысленно разгадать секрет этого трюка, но отвлекли меня от этого глаза. Два безумных, вытаращенных и словно ни к чему не крепящихся глаза, смотревших прямо на меня из-за оконного стекла. Не успел я понять хоть что-то, как Это завопило, и что это был за вопль… Нечто противоестественное, невозможное, ужасающее. Похоже было на человеческую речь, проигранную в обратном направлении, но с добавлением каких-то металлических и животных нот в этот безумный микс. Стоило завопить одному, как на меня изо всех окон уставились сотни глаз. Они по-прежнему быстро перемещались из стороны в сторону, не сводя с меня взгляда, и издавали пугающие звуки: одни кричали, другие шептали, третьи воспроизводили интонации, которые я даже описать не в силах, - и всё это наоборот, как на сломанном магнитофоне. Они бесились и бились в окна, но, к моему облегчению, не могли оставить на них даже трещины. Видимо, лампы они просто скинули, а может это они только внутрь жилища попасть не могут. Волна животного страха во мне немного успокаивалась, пытаясь дать пространство для действий разуму. В голову пришло закрыться в комнате с забитым окном, на случай, если они всё же расправятся со стеклом, но потом я вспомнил про вторую комнату и открытую там форточку. Буквально в это же мгновение я бросился туда, развернувшись на сто восемьдесят, и прямо передо мной оказались два безумных глаза, утопленных в чёрную тень, у которой, похоже, просто нет предмета, её отбрасывающего. От ужаса мой рассудок нажал какую-то тревожную кнопку, и тело стало ватным, в глазах потемнело, и слышалось только, как нечто, пробравшееся в моё убежище, удивительно отчётливо и медленно издало что-то вроде: «!илшан !илшан !илшан».