- Всё же не пойму я ничего.
- Поймёшь, если не одумаешься вовремя, ну или если не повезёт.
- Как это понимать?
- Если я тебе скажу, что чертовщина всякая у нас творится, ты мне на слово поверишь, городской? Не отвечай, знаю, что нихрена ты не поверишь, только больно суеверным про себя обзовёшь, вот и толку мне тогда рассказывать да объяснять? Слушай, парень, вот чего ты совета моего не послушался? Теперь ведь на неделю у нас застрянешь, коли сам дорогу не запомнил, я ради одного нерадивого не попрусь к посёлку.
Это заявление, честно говоря, меня ошарашило. Конечно, я был, в какой-то мере, замотивирован и готов к длительным поисковым работам, но, похоже, не до конца, потому что услышав новость о невозможности вернуться раньше, чем через неделю, засомневался в своих решениях. Да ещё и этот охотник… Вроде ничего не рассказывает, а говорит так, что аж не по себе становится, моментами чуть было верить ему не начинаю, словно бесовщина меня на месте ждёт какая. Благо, я ещё не успел нафантазировать себе до конца какую-нибудь мистическую проклятую деревню, по которой скачут туда-сюда монструозные кадавры, потому как мы вышли из чащи и впереди показались первые косые домики, выделяющиеся из растительной массы своими тусклыми, сероватыми очертаниями. Мы зачем-то обошли то, что когда-то было дощатым забором и оказались полузаброшенном поселении. Детей не было видно, как и молодых людей, в прочем. Лишь кое-где возле домов сидели старики и старухи: кто-то развешивал бельё, другие пытались что-то починить, третьи просто пялились в небо, пуская сизый дым неровными кольцами. На улице было жарко, как и вчера, но даже по сухой грязи, из которой тут состояли дороги, идти было не сказать, чтобы приятно. Думать о том, что здесь происходит в дождь, мне решительно не хотелось. Иван остановился возле дома с выбитым окном, указал на него рукой и сказал:
- Вот, здесь твой Володька жил, можешь там и остановиться, я сейчас продукты разнесу и зайду потом к тебе, потолкуем.
- А ключи? - Поинтересовался я после некоторой паузы, во время которой охотник начал уходить.
- Там внутри задвижка, чтобы на ночь закрыться.
- А если днём куда выйти надо?
- А днём у нас здесь не от кого хату закрывать.
С этими словами он удалился, а я остался в ещё большем недоумении, подумалось даже: «покинула меня госпожа Фортуна». Но, делать было нечего, я потащился к дому Володи. Он и правда оказался не заперт, отсутствовали даже намёки на замок; с внутренней стороны — массивная задвижка. Прихожая встретила меня пылью, мерцающей в пробивающихся сквозь окна солнечных лучах и разбросанными по полу вещами. Стулья были опрокинуты, стол явно сдвинут, причём с силой (на полу виднелись свежие царапины от его ножек) в одной из спален на кровати валялись россыпью осколки выбитого стекла. Что примечательно, рама, из которой оно было выбито, была приоткрыта, что лишало наблюдаемую мной сцену всякого смысла. В другой комнате я обнаружил сундук со старой, пахнущей плесенью одеждой и грубо сбитую кровать, точнее её каркас; Напротив стоял шкаф такой же очевидно ручной работы. Я прошёл на кухню, подвинул зачем-то обеденный стол на своё место, поднял стулья, наскоро убрал осколки посуды. Решил, что первым делом надо перекусить, а посему достал из рюкзака банку тушёнки, пачку галет и банку кофе. Возле печи нашёл чайник, чуть поодаль ведро с водой и ковш. Вышел на улицу в поисках топлива для этой самой печи. Участок был заброшен -а как же иначе- за домом стоял сарай с пристройкой в виде навеса, под которым покоились скромные запасы дров, рядом колодец и больше, помимо травы по пояс, ничего не было. Вода в доме уже испортилась, и я некоторое время тормозил, не привыкший пользоваться колодцами, но в конце концов управился. Прямо во время поглощения не самого вкусного, но сытного обеда послышался громкий стук в дверь, на который я лишь крикнул с кухни: «Открыто». В дом вошёл Иван всё в тех же штанах камуфляжной расцветки, но уже без ветровки, в одной лишь майке. Он прошёл ко мне, присвистнув от вида погрома, бесцеремонно уселся рядом и, нашарив глазами пепельницу, подвинул её к себе. Закурил жутко воняющую самокрутку, предложив, правда, и мне одну, докурив до середины, спросил:
- Ну что, как тебе домик?
- Не возьму в толк, что здесь произошло, - ответил я, доедая тушёнку и берясь за жестяную кружку с кофе.
- Да-а, - многозначительно изрёк он, - нехорошее здесь было.
- Это я уже понял.
- В общем так, об этом потом подумаешь, а сейчас пойдём выйдем.