Фабио поднес бокал к губам и уже хотел отпить, когда увидел отраженную в зеркале фигуру Желтой маски. Сверкающие глаза снова вперились в него, голова под желтым капюшоном медленно склонилась, словно в знак благодарности за предложенный тост. В третий раз Фабио поежился от необъяснимого озноба и поставил бокал, не притронувшись к вину.
— Что случилось? — спросил д’Арбино.
— Неужели это редкое вино пришлось вам не по вкусу? — удивился кавалер.
— Желтая маска! — прошептал Фабио. — Опять Желтая маска!
Все трое тут же развернулись к двери. Но поздно — фигура исчезла.
— Кто-нибудь знает, кто такая эта Желтая маска? — спросил Финелло. — Судя по походке, это женщина. Непонятно, в чем дело, то ли в странном цвете, который она выбрала для наряда, то ли в манере красться из комнаты в комнату, — но в ней и правда есть что-то загадочное и жуткое.
— Жуткое — это точно, вот и граф подтвердит, — отозвался д’Арбино. — Именно Желтая маска повинна и в упадке его духа, и в бледности лица, а теперь она еще и помешала ему выпить вина.
— Не могу этого объяснить, — проговорил Фабио, тревожно оглядываясь, — однако она следует за мной уже в третью комнату и в третий раз, кажется, смотрит только на меня. Похоже, нервы у меня слабоваты для балов-маскарадов и всяческих приключений — у меня при виде ее мороз по коже. Кто же она?
— На вашем месте, если бы она выследила меня в четвертый раз, я бы потребовал, чтобы она сняла маску, — заметил Финелло.
— А если она откажется? — спросил его приятель.
— Тогда я бы сам сорвал с нее маску.
— Нельзя так поступать с женщинами, — возразил Фабио. — Постараюсь скрыться от нее в толпе. Извините меня, синьоры, но я оставлю вас допивать вино, а затем, если пожелаете, сможете найти меня в бальной зале.
С этими словами он удалился, надел маску и тут же присоединился к танцующим, стараясь держаться в особенно многолюдных уголках залы. Некоторое время эта тактика оправдывала себя, и загадочное желтое домино больше не попадалось ему на глаза. Однако вскоре начались новые танцы, в которых приняло участие подавляющее большинство гостей в бальной зале: фигуры этих танцев напоминали английские деревенские пляски — дамы и кавалеры выстроились напротив друг друга в длинные шеренги. В этой забаве участвовало пар двадцать, и шеренги вытягивались то вдоль, то поперек залы, а зрителям пришлось разойтись в стороны и расположиться ближе к стенам. Фабио вместе со всеми подчинился этой необходимости и стал смотреть, как шеренга танцоров ждет, пока оркестр сыграет вступление, — и там, на противоположном конце двойной шеренги из дам с одной стороны и кавалеров с другой, увидел Желтую маску.
Он тут же отпрянул и скрылся за второй шеренгой танцоров, разместившейся под прямым углом к первой, — и что же? На противоположном конце двойной шеренги нарядных гостей стояла Желтая маска. Фабио метнулся на середину залы — но тут же обнаружил, что Желтая маска заняла его прежнее место у стены и по-прежнему буравит его взглядом сквозь ряды танцоров, даже теперь, когда лицо его было скрыто маской. Эта слежка стала непереносимой, и Фабио ощутил, как к смутной тревоге, донимавшей его до сей поры, примешивается своего рода злое любопытство. Он вспомнил совет Финелло — и решил заставить женщину снять маску, чего бы это ни стоило. С этим намерением он вернулся в аркадскую беседку, где оставил приятелей.
Их он не застал, — должно быть, они отправились в бальную залу искать его. На столе с угощениями оставалось еще вдоволь вина, и он налил себе бокал. Обнаружив, что рука его дрожит, он осушил подряд несколько бокалов, решив набраться смелости перед предстоящей встречей с Желтой маской. Фабио ждал, что вот-вот увидит ее в зеркале, пока пьет, но она так и не появилась, и все же он был совершенно уверен, что заметил, как она выскользнула из бальной залы следом за ним.
Фабио рассудил, что загадочная незнакомка, вероятно, поджидает его в комнате поменьше, и, сняв маску, прошел по анфиладе, но так и не встретил ее и в конце концов очутился у двери в ту аркадскую беседку, где они с Наниной узнали друг друга. Прислужница за столом, заговорившая с ним в тот раз, заметила его на пороге и тут же обежала стол и бросилась к двери.
— Не ходите сюда, не разговаривайте больше с Наниной! — сказала она, ошибочно истолковав причину, которая привела его в эту комнату. — Она и без того сначала испугалась из-за вас, потом плакала — и в итоге совсем не может работать. Дворецкий сейчас здесь — настроен весьма благодушно, но не вполне трезв. Говорит, раз она бледная и с красными глазами, то уже не годится в пастушки, а поскольку сейчас без нее уже можно обойтись, она может идти домой, если хочет. Мы нашли ей старый плащ, она попытается проскользнуть через комнаты, спуститься в людскую и переодеться. Умоляю, не заговаривайте с ней, а не то она снова расплачется, хуже того, дворецкий может заподозрить…