Данвиль был изумлен, когда его предложение об услугах оказалось принято, и еще сильнее поразился, когда обнаружил, что отведенная ему должность — это место суперинтенданта в той самой тайной полиции, где работал агентом Ломак. Робеспьер и его соратники оценили своего верного приверженца по заслугам: у него было достаточно денег и достаточно влияния в провинции, чтобы стать предметом пристального интереса. Они знали, в чем ему не следует доверять и какую пользу он может принести. Дела тайной полиции были теми самыми делами, для которых отменно подходил человек хитрый и беспринципный, а присутствие рядом Ломака обеспечивало, что Данвиль будет без устали применять свою хитрость на службе государству. Нет лучше шпиона, которого можно приставить к заподозренному хозяину, чем уволенный слуга. Так и получилось, что в парижской тайной полиции и в правление Террора прежний хозяин Ломака номинально остался его хозяином, и в глазах общества он был суперинтендантом, перед которым Ломак церемонно отчитывался, а на самом деле — подозреваемым, за чьими мельчайшими оговорками и оплошностями Ломаку было официально поручено следить.
И теперь, когда Ломак в одиночестве задумался обо всех переменах и несчастьях последних пяти лет, его лицо становилось все мрачнее и печальнее. Часы на церкви по соседству пробили семь, и он очнулся от воспоминаний. Аккуратно сложил в стопку беспорядочную груду бумаг на столе, посмотрел на дверь, словно ожидал кого-то, а затем, убедившись, что он по-прежнему один, вернулся к тому особому документу, который вызвал у него длинную цепочку горьких мыслей. На бумаге было несколько шифрованных строчек, и они гласили:
«Как вам известно, ваш суперинтендант Данвиль на прошлой неделе взял отпуск с целью отправиться в Лион по личным делам, и его ждут обратно не раньше чем через день-два. Пока его нет, проследите за Трюденом. Соберите все улики и будьте готовы действовать в любую минуту. Не покидайте кабинет, пока не получите новых вестей от меня. Если у вас есть экземпляр секретных указаний касательно Данвиля, которые вы составили для меня, отправьте их мне домой. Я хочу освежить их в памяти. Ваше письмо сожжено».
На этом записка обрывалась. Ломак сложил ее и со вздохом убрал в карман. Он крайне редко позволял себе подобные проявления чувств. Затем он откинулся в кресле и нетерпеливо побарабанил пальцами по столу. Тут в дверь осторожно, негромко постучали, и в кабинет бесшумно вошли и выстроились вдоль стены человек восемь-десять — очевидно, опытные сотрудники нынешней французской инквизиции.
Ломак кивнул двоим из них:
— Пикар и Маглуар, подойдите и сядьте за стол. Вы мне понадобитесь, когда я отпущу остальных.
С этими словами Ломак раздал остальным запечатанные бумаги, внеся их в книгу учета, и те молча приняли их, поклонились и разошлись. На сторонний непредубежденный взгляд они были словно конторские служащие, получившие от торговца документы на доставку груза. Кому могло прийти в голову, что так спокойно, так тихо, с такой безмятежностью конторской рутины происходит обмен доносами, ордерами на арест и смертными приговорами, что так из обреченных людей готовят очередную трапезу для всепожирающей гильотины?
— Принесли записи? — спросил Ломак двоих за столом, когда дверь закрылась. (Те ответили утвердительно.) — Пикар, вы согласно распоряжениям начинали работу по делу Трюдена; приступайте к чтению. Доклады я разослал, но нам стоит еще раз пересмотреть улики с самого начала, чтобы ничего не упустить. Если придется вносить поправки, надо сделать это сейчас. Читайте, Пикар, и постарайтесь не терять времени!
Получив это распоряжение, Пикар достал из кармана несколько длинных узких листков бумаги и начал читать:
— Протокол об уликах по делу Луи Трюдена, подозреваемого по доносу гражданина суперинтенданта Данвиля во враждебности к священному делу свободы и в неприязненном отношении к власти народа. Первое. За подозреваемым ведется слежка, в результате которой выявлены следующие обстоятельства. Дважды видели, как он ночью ходит из своего дома в дом на Рю-де-Клери. В первую ночь при нем были деньги, во вторую — бумаги. Возвращался он без того и без другого. Эти сведения получены от гражданина, нанятого Трюденом для помощи по хозяйству (из тех, кого во времена тиранов звали слугами). Этот человек — добрый патриот, и его показаниям относительно действий Трюдена можно доверять. Второе. В доме на Рю-де-Клери много жильцов, и не все они известны государству в должной степени. Выяснить что-то определенное о гражданине или гражданах, которых посещал Трюден, оказалось затруднительным, поскольку не было ордера на арест. Третье. Поскольку идет предварительное следствие, арест представляется преждевременным, поскольку, скорее всего, пресечет развитие заговора и даст виновному знак бежать. Поэтому отдано распоряжение ждать и наблюдать. Четвертое. Гражданин суперинтендант Данвиль ненадолго покинул Париж. Поэтому задача наблюдения за Трюденом снимается с нижеподписавшегося и поручается его товарищу Маглуару. Подпись: Пикар. Ознакомлен: Ломак.