Ответить Трюден не успел: в окне домика показался Ломак.
— Я как раз рассказала брату все-все! — обернулась к нему Роза.
— И что же он ответил? — спросил Ломак.
— То же самое, что и я, — отвечала Роза за брата. — Наше время в вашем распоряжении, ведь вы наш лучший, наш драгоценнейший друг.
— Что же вы решите? — спросил Ломак, многозначительно глядя на Трюдена.
Роза робко покосилась на брата и удивилась, поскольку лицо его было очень сурово; однако его ответ развеял все опасения.
— Вы совершенно верно все сказали, любовь моя, — ласково ответил он. И добавил уже тверже, адресуясь к Ломаку: — Так и поступим!
Глава II
Через два дня после того, как карета, которую описывал Ломак, промчалась мимо дилижанса по дороге в Париж, мадам Данвиль, в элегантном наряде для прогулки в экипаже, сидела в гостиной в апартаментах на Рю-де-Гренель. Сверившись с большими золотыми часами, висевшими на ее корсаже, и обнаружив, что они показывают лишь без четверти два, она позвонила в колокольчик и приказала вошедшей горничной:
— У меня есть еще пять минут. Пришлите Дюбуа с горячим шоколадом.
Старик появился весьма расторопно. Вручив госпоже чашку шоколада, он воспользовался привилегией старых верных слуг и заговорил первым, начав с комплимента старой даме:
— Рад видеть, что мадам сегодня столь молодо выглядит и пребывает в столь прекрасном расположении духа. — И он поклонился с мягкой почтительной улыбкой.
— Пожалуй, у меня есть причины быть в хорошем расположении духа в день, когда моему сыну предстоит подписать брачный контракт. — Мадам Данвиль милостиво кивнула. — Ха, Дюбуа, я еще доживу до того дня, когда ему вручат дворянскую грамоту! Толпа уже совершила все самое худшее, до конца этой злосчастной революции рукой подать, и скоро настанет черед нашего сословия — а тогда кто более моего сына сможет рассчитывать на успех в суде? Он уже настоящий аристократ по матери, а станет еще и аристократом по жене. Да-да, пусть этот неотесанный, вспыльчивый старый солдат, ее отец, придерживается своих противоестественных республиканских взглядов сколько заблагорассудится — он унаследовал имя, которое проложит моему сыну дорогу в высшие слои общества! Виконт д’Анвиль — «Д» с апострофом, Дюбуа, вы понимаете? Виконт д’Анвиль — до чего же очаровательно звучит!
— Прелестно, мадам, прелестно. Ах! Второму браку моего молодого хозяина сопутствуют куда более благоприятные знамения, нежели первому.
Это было не самое удачное замечание. Мадам Данвиль надменно нахмурилась и поспешно встала с кресла.
— Вы в своем уме, старый болван?! — возмущенно вскричала она. — Разве можно упоминать о подобных материях, тем более в такой день? Вы постоянно твердите об этих двух жалких людишках, угодивших на гильотину, словно считаете, будто я могла бы их спасти! Разве вы не видели своими глазами, как мы с сыном встретились после Террора? Разве вы не слышали мои первые слова, когда он сообщил мне об этой катастрофе? Разве не сказала я тогда: «Шарль, я люблю вас, но если бы мне пришло в голову, что вы позволили погибнуть этим двум несчастным, отдавшим жизнь ради моего спасения, а сами не рискнули жизнью, чтобы спасти их, у меня разбилось бы сердце, но я не смогла бы больше никогда смотреть на вас и говорить с вами!» Разве я не сказала этого? И разве он не ответил: «Матушка, я рисковал жизнью ради них. Я доказал свою преданность, а меня за мои старания арестовали, бросили в тюрьму — и больше я ничего не смог поделать!» Ведь вы стояли рядом и слышали его ответ, полный искреннего чувства! Разве вы не знаете, что он и в самом деле побывал в тюрьме Тампль? И неужели вы смеете думать, будто после этого нас есть в чем винить? Дюбуа, я многим вам обязана, но если вы будете допускать в моем присутствии подобные вольности…
— Ох, мадам! Тысяча извинений. Я забылся, всего лишь забылся…
— Помолчите! Мой экипаж подан? Прекрасно. Готовьтесь меня сопровождать. Ваш хозяин не успеет заехать сюда. Он будет ждать меня для подписания контракта в доме генерала Бертелена ровно в два. Стойте! Много ли народу на улице? Не желаю, чтобы толпа глазела на меня, когда я буду садиться в экипаж.
Дюбуа виновато проковылял к окну и выглянул, пока его госпожа направлялась к двери.
— Улица почти пуста, мадам, — доложил он. — Только какие-то мужчина и женщина стоят под руку и любуются вашим экипажем. На вид приличные люди, насколько я могу судить без очков. Не толпа, сказал бы я, мадам, определенно не толпа!