– Дорогое удовольствие, – заметила Алина, приоткрыв тубус и рассматривая холодно блестевшую саблю.
– Весьма, – согласился Мастаф. – Поэтому чаще всего мы действуем старым дедовским методом – осиновый кол в сердце.
Мастаф остановил машину у дверей больницы.
– Подождешь?
– Конечно.
Мастаф взбежал по ступенькам и толкнул дверь, и Алина осталась одна. Раньше она никогда не боялась темноты, любила ночь, когда все вокруг приобретало загадочность. Но теперь, после того, как она узнала всю правду о ночной жизни города, темнота стала казаться ей жуткой и враждебной.
На противоположной стороне улицы Алина заметила молодую женщину, которая не сводила глаз с машины Мастафа. Алина опустила стекло, чтобы рассмотреть ее. Женщина была одета в длинное светлое кашемировое пальто и держала в руках маленькую сумочку. Ее волосы были подняты наверх и уложены в прическу так, что остались свободными две завитые пряди по вискам. Женщина заметила, что за ней наблюдают, и пошла к машине. Алина открыла дверцу и вышла на улицу.
– Привет, – улыбнулась женщина, подойдя ближе. – Это ведь автомобиль Мастафа? Я не ошиблась?
– Нет, – качнула головой Алина. – А вы…?
– Я Эвелин, – женщина улыбнулась шире, так, что стали видны зубы.
Алина вздрогнула и отшатнулась, поняв, что она не человек.
– Вампир…
– Я не причиню вам вреда, – Эвелин отступила назад, чтобы не пугать девушку. – Мне нужно поговорить с Мастафом.
– О чем? – услышали они голос и одновременно обернулись к подошедшему Мастафу.
– Доброй ночи, – Эвелин чуть склонила голову.
– Доброй, – ответил Мастаф. – В чем дело, Эвелин?
– Мы можем поговорить? Это очень важно.
– Да.
– Прошу вас, пойдемте ко мне. Разговор не из тех, что ведутся на улице.
Алина посмотрела на Мастафа. Она не понимала, что происходит. Разве охотники на вампиров не должны уничтожать всех, у кого есть клыки?
Эвелин открыла дверь и пригласила их войти. Квартира показалась Алине маленькой, но довольно уютной.
– Пройдем в кухню, – сказала Эвелин.
Проходя по коридору мимо приоткрытой двери комнаты, Алина увидела девушку лет четырнадцати. Девушка сидела на кровати, надев наушники, и раскачивалась из стороны в сторону, видимо, в такт музыке.
Кухня показалась Алине удивительно обжитой. Она никак не могла подумать, что в доме у вампира можно увидеть такое количество человеческой еды. Ведь Мастаф говорил, что эти хищники питаются только кровью. Но на плите остывал суп, на столе в вазочке лежали печенье и фрукты.
И тогда Алина поняла, что девушка в наушниках – человек!
– Кофе? – спросила Эвелин, указав на стулья у стола, и жестом приглашая садиться.
– Не стоит, – качнул головой Мастаф. – Ближе к делу, Эвелин.
Вампиресса вздохнула и обхватила себя за плечи.
– Ведь ты знаешь, Мастаф, что я никогда не охотилась на людей. Мне это не нужно. Я ветеринарный врач на мясокомбинате и крови животных могу достать сколько угодно. А человеческой я не пробовала никогда. И не собираюсь.
– Я все это знаю, – кивнул Мастаф. – К чему этот разговор?
– Дело в моей дочери, – Эвелин несмело подняла на охотника взгляд. – У нее рак.
– О боже! – распахнула глаза Алина.
– Да, опухоль в носоглотке. Ее нельзя оперировать. Лекарства нет. Я хочу попросить…
– Я не позволю обращать людей, – перебил ее Мастаф.
– Я прошу тебя! – в глазах Эвелин заблестели слезы. Одна слезинка покатилась по щеке. – Она не должна умереть!
– Наш договор с твоим кланом действует до тех пор, пока вы не убьете или не обратите человека. Одна жертва. Всего одна – и договору конец.
Алина переводила взгляд с вампирессы на Мастафа. Кажется, она начинала понимать. Девушка все задавалась вопросом, как такая маленькая группа охотников может бороться с огромной стаей вампиров? Оказывается, они убивают не всех.
– Я могла бы не говорить тебе, – Эвелин вытерла слезу. – Я могла бы отвести ее в клан. Но тогда договор был бы нарушен точно. Я прошу тебя!