— И ошибаешься. Он писал мне по меньшей мере два раза в месяц. Его послания не отличались многословием, но он всегда сообщал, где он и как его найти в случае необходимости. Впрочем, на полицию все это не произвело никакого впечатления, — сказала Диана с горечью. Она предпочла исходить из самой страшной версии, которая, Боже, сохрани нас всех, считается типичной. Сел на иглу или спился, опустился на дно: бездомный, беспомощный, безнадежный.
— Пока Брэд жил здесь, он не пил и наркотиками не баловался. Наши мужланы подкалывали его, что он хочет помереть здоровым.
— Он действительно вел здоровый образ жизни, но мне заявили полицейские чинуши, что люди непредсказуемы, особенно если им всего девятнадцать. Возраст неуравновешенности, так это у них называется. И, конечно, его прошлые поступки едва ли опровергали их гипотезу.
Она замолчала в нерешительности. Ей хотелось спросить, много ли знает Мэри-Джо о прошлом Брэда, но внутреннее чутье подсказывало, что та ничего ей не скажет. В Мэри-Джо была характерна неуместная в эти дни, старомодная, почти викторианская деликатность.
Начнем, стало быть, сначала, исходя из предположения, что Брэд ни о чем ей не говорил.
— Брэд был… Брэд на шесть лет младше меня. Я навсегда запомнила день, когда он родился. Отец вернулся домой из больницы, куда поместили маму, вытащил меня из кроватки, откупорил бутылку шампанского. И, представляешь, заставил меня выпить. От пузырьков я чихнула. Он рассмеялся и обнял меня. Я никогда его прежде таким не видела. Мне это так понравилось. Я даже не заметила, что он сказал: «За моего сына!», а не «За твоего маленького братика!»
Если бы только у него был еще сын! Но нет. Брэд оказался единственным, и отец воспитывал его сурово, слишком требовательно. Я любила Брэда, но его жизнь едва ли была от этого легче. Я считалась Самим Совершенством, повторить которое никому не дано: только отличные оценки в школе, безупречное поведение, дипломы и почетные грамоты от властей штата, потом успехи на юридическом поприще…
— Значит, ты адвокат, как отец?
Пламя в камине померкло. Диане же хотелось сейчас более отчетливо видеть лицо Мэри-Джо. Голос ее не выдавал никаких эмоций.
— Да, это так. Логично желание отца, чтобы и Брэд пошел по его стопам. Не от недостатка ума или способностей ничего из этого не вышло. Брэд… Он умный, гораздо умнее, чем я. В его мышлении всегда присутствовала оригинальность, которой недостает мне. Но он упрям как осел, в этом несомненное сходство с отцом. Словом, нашла коса на камень. Брэд не хотел изучать юриспруденцию, в мечтах он видел себя писателем. Отец сразу назвал это мальчишеством, совершенно абсурдной затеей. Он неустанно повторял, что необходим поистине колоссальный талант, чтобы прожить писательством. Подразумевалось, разумеется, что Брэд талантом не обладает.
Протестуя, Брэд делал все, чтобы выглядеть полной противоположностью отцовскому идеалу: неряшливым, небрежным, ленивым. У него постоянно были неприятности. Когда отец отказывался давать деньги, он втихую выпрашивал их у мамы. Она давала ему решительно все, кроме поддержки в борьбе за право жить собственной жизнью. Для этого ей не хватало смелости. И… И у меня тоже.
Мэри-Джо слегка откашлялась и сказала то, что Диана меньше всего ожидала услышать:
— Он очень тебя любил.
Диане понадобилось несколько секунд, чтобы совладать с волнением.
— Это потому, что по молодости он не понял, как я подвела его. Я не стараюсь себя оправдать. Мне следовало вмешиваться, защищать Брэда от отцовских нападок, но бывают ситуации, к которым настолько привыкаешь, что уже не можешь анализировать их критически. Нужно, наверное, больше храбрости, чтобы избавиться от ложной любви, чем от явной жестокости. И еще необходима зрелая способность заглянуть в себя, разобраться, которой нет у юных, да и у многих взрослых тоже… Извини, ты хотела что-то сказать?
— Нет.
— Если разобраться, требования отца не были столь уж чрезмерными или неразумными, — продолжала Диана. — Мужай, учись, упорно работай. Он ведь любил Брэда, но только… Только он не из тех, кто умеет показать свою любовь.
— Он похож на одного из судей-пуритан, — неожиданно заметила Мэри-Джо. — Все морщины на его лице от того, что он все время хмурится.
— Ты с ним встречалась? — удивленно спросила Диана.
— Нет. Он был на том же фото, что Брэд носил в бумажнике и показывал мне. Я полагаю, снимок был сделан после твоих выпускных экзаменов. Ты там стоишь между родителями в смешной шапочке и мантии. Твоя мама улыбается, ты улыбаешься, он — нет.