В ссорах она огрызалась на Тимура да вещи швыряла. Он смеялся и уворачивался. Потом просто шел и кофе ей делал в кофемашине. Добавлял струйку карамельного сиропа. Под воздействием этого простого и теплого поступка, этой дивной заботы Марьяна моментально забывала их ругань и желание свалить.
Или, не чувствуя в себе никаких сил даже на перемещение вещей в пространстве, желательно, чтобы достать Тимура, в финале ссоры Марьяна хватала пса и выбегала с ним на улицу. Чтобы хоть таким действием морально надрать зад своему парню, чтобы сбежать, как лиса, от погони и махнуть хвостом. «Вот выкуси! – пламенела она лицом и запальчиво ругалась. - И кофе твой мне не нужен. И засосы твои!»
Злилась, бешено злилась на него, на себя, на то, что полем для их примирения становилась постель. Бесилась, что не обсуждали они свои чувства. Только желания. И секс тоже превращался в битву, в поединок темпераментов, в схватку за оргазм.
Тимур прижимал её запястья к простыне, входил медленно, тяжестью приятно давил на её разведённые бедра, чтобы она особо не трепыхалась. Он вворачивался в неё членом, совершая движения вперед-назад, легко контролируя процесс. Не позволяя ей самой двигаться, замедляясь в тягучем ритме, что особенно злило Марьяну, он вглядывался в ее лицо, пожирал ее взглядом, считывал реакцию. При её темпераменте это было слишком.
Марьяна изводилась, текла, поскуливала, возбуждалась, остывала, неистовствовала и снова возбуждалась. Мотала головой со взмокшими волосами. Стонала не сдерживаясь. А он всё ждал, ждал, терпеливый, зараза, её реакции, её яростной мольбы – шепотом или криком.
– Да сильнее, пожалуйста, Тимуууурр…Тимуууурааааа…Быстрее, хочу, двигайся быстрее.
Он смотрел на неё блестящими хитрыми глазами и произносил:
– Уууу, быстрая какая, моя радость… Ещё скажи, что хочется.
Марьяна никогда не стеснялась в выражениях. Она кричала о том, что ей хотелось.
– Да двигайся уже быстрее!
– Сделай так, чтобы я почувствовала твой член прямо в горле!
– Сделай так, чтобы я забыла о том, какой ты говнюк!
– Хочу увидеть, как ты двигаешься!
– Хочу одновременно твой язык и пальцы!
– Тимууууууууууурррр. Рррррррр!
– Хочу, чтобы ты потерял контроль!
– Хочу отпустить тормоза!
– Отпусти меня, Тимур!..
Он доводил её до оргазма. Она кончала сильно, но вымученно, натурально словно после тяжелой гонки. После скачки. После финиша тело хотело воды внутрь и снаружи, как колючка в пустыне. После близости ей хотелось откатиться от Тимура, чтобы глотнуть лёгкости, избавиться от якоря, выйти в открытое море. Пусть даже там её ждал шторм.
Ее вымораживали отношения с Тимуром. Всё было сложно и запутано, связано и переплетено, она всё никак не могла понять, какое чувство все-таки к нему испытывает. Потому что всё было комом, накручено, переверчено, спаяно – будто запахи в парфюмерной лавке. Где обоняние сходило с ума и нужен был кофе, чтобы победить воздействие ароматов и вернуть нос хозяйке. Марьяшке очень нужен был кофе – но вовсе не то, который ей готовил Тимур. И с каждой ссорой она понимала это всё отчётливее.
Марьяна идёт и бурчит под нос ругательства... Домой не хочется. Хочется надышаться, замёрзнуть немного, проветриться. Сбросить всю кашемировую нежность Тимура, которая иногда душит теплом.
«Погуляю еще. Пусть поволнуется. Пусть подождёт». И ругается снова, тут же шлёпает себя по губам ладошкой. «Всё-всё-всё, не буду больше, - даёт обещание. – Вру ведь». Выходит с псом на каменистую дорогу, которая окружает их почти элитные новостройки, и идёт по траве вдоль края.
Сумерки пока прозрачные, окутывают поля, заброшенные постройки, коттеджи в частном секторе. Запахи листвы и травы становятся резче в прохладе, острее, проникают в ноздри. Марьяна вдыхает лето всем телом, кайфуя. Если бы только не эта поганая ссора – такой чудесный был бы вечер. После целого дня зноя и беготни ногам было комфортно в шлепанцах, просторные шорты, хлопковый топ и сверху короткая трикотажная толстовка позволяли двигаться с легкостью.
Что-то внутри неё ходит, словно обживается. Принять всё, так и жить? Вроде есть и любовь, горячий секс, опять же пёсик. Марьяна пытается понять, что подо всем этим – где же она, она сама? Что хочет, чувствует. Тимур её окутывает-опутывает шёлком-хлопком своего внимания, своей властности. Скинуть бы этот кокон. Но надо ли? Его тепло позволяет ей чувствовать себя комфортно. И иногда даже беззаботно.