Слёзы вновь текут, девушка всхлипывает, шагает всё дальше. Уже нет минутной гармонии, наваливается отчаяние, чувство вины и даже стыд, что она раздумывает над такими вопросами. Их ситуация идеальная: есть доверие, забота. Ведь чувства есть к Тимуру. Или нет? Или что это? Это желание не принимать решений, жить в некоторой сабмиссивной позиции?.. Бить посуду в ситуациях, которые её раздражают.
Марьяна словно задыхается, ощущение, что это спектакль, потому что Тимур никогда не «зверел», не заводился и не кричал на неё, когда она швырялась в него словами, посудой этой, будь она неладна, или предметами, шмотками. Он словно умилялся, разрешая ей совершать вот эти действия, словно руководил.
«Почему сложно-то так?! Что делать, когда по идее всё хорошо, только, блядь, его уверенность бесит. Она просто убивает».
Она понимает, что их союз не столь угнетающий, как ей кажется сейчас. Но всё-таки… всё-таки ей хочется заглянуть по другую сторону. Узнать, что было бы, если бы её жизнь покатилась бы по другим рельсам. Если бы не было Тимура. Марьяне кажется, что он подслушивает её мысли, что он знает, о чем она размышляет. «Паранойя достала, конечно», - думает девушка. Но представлять, какие действия позволяла бы она себе без Тимура, пока слишком больно. Она сама боится даже заглядывать туда, в этот спрятанный от её же парня уголочек сознания или сердца, неважно. Туда, куда ему нет доступа. Да, пока больно об этом думать… А если…
– Какой поворот будет в жилые кварталы? Сюда? Или еще где-то, запутался, блин. Сорри… Добрый вечер!
Марьяна поворачивается на голос.
Часть 2
Оп! Сознание опять смачно и вкусно ругается. Даже взглядом, мутным от подступивших слёз, она различает, как ярок парень, задавший этот вопрос. Или это она ощущает всем телом, так сильно, что даже вздрагивает, как от острого предмета, от лёгкого ожога, пульсации. Это какой-то чувак из зарубежного тиктока, из сториз, где волна за волной, где отметки и хэштеги на английском.
Такой блондин в средней полосе исключительно редкий вид. Но даже коротким летом он загорелый. Волосы сияющие. И несмотря на поля с люпинами ассоциируется с прибрежными волнами Калифорнии. «А зимой? Наверное, с викингами… такими патлатыми, с рогами и бородами», - злорадно думает Марьяна, перебивая восторг своей эстетической стороны сознания, вовсю упивающейся встречным парнем. – Проверить бы».
Лицо у незнакомца ожидательно-заинтересованное. Одна рука на руле, корпусом развернулся к открытому окну с пассажирской стороны, через которое он и вглядывается в девушку, ожидая ее ответа. Густые брови домиком, как у Пьеро. После своей реплики молчит, зыркает на Марьяну. Взгляд такой подталкивающий, типа «почему замерла, отомри, твоя фраза». И улыбается, сверкая зубами. И немного смущается спустя несколько, не словив ответочку, губы его складываются в грустную гримаску. И воротничок его поло трогательно завернут вовнутрь с одной стороны.
Марьяна неожиданно чувствует, как внутри освобождается место. Как будто (наконец-то!) в комнате остаётся она одна. Что делает человек, когда остаётся один? А что хочет, то и делает. Если тормоза срывает, то особенно.
– А я вам покажу! – внезапно отзывается она и распахивает дверцу машины с пассажирской стороны. – Вы позволите? Я живу как раз «Луговых кварталах», поедем.
Парень довольно и искренне улыбается, кивает. Девушка хлопает ладонью по бедру, командует песику, он подскакивает, а она хватает его на руки и садится в машину. Держит его на коленках. Захлопывает дверцу.
– Как зовут? – парень кивает на пса.
– Роки. Ррррррроки! – зачем-то повторяет девушка, дурачась. Парень хохотнул, опять бровки домиком, ладонь раскрывается, как бутон, в лёгком жесте пальцев.
– Что? – реагирует Марьяна.
– А тебя?
– А… Марьяна.
– Марьяна?
– Да, так. Ехать сначала вот туда, - она показывает поворот.
– Не Марианна?
– Нет.
– Хм. Лаконично. Ну я просто уточнить решил. Я – Гера. Герман.
– Nice to meet you, Гера, – пропела девчонка с интонациями хостес на вип-вечеринке, – вернее, приятно познакомиться.
И они тронулись на медленной скорости по раздолбанной грузовиками дороге, шурша шинами о щебенку.
По направлению к бездне.
Часть 3
Гера врубается, что приехали они не туда, когда поворот, куда показывает девчонка, кончается тупиком. По курсу лесная опушка, сбоку какие-то бетонные плиты навалены. «Стоунхэндж новостроек…», – думает он. Его растерянность сменяется злостью, которая испаряется сразу же, когда он вглядывается в лицо своей пассажирки. Зарёванная девушка сидит, глядя на него влажными глазами и сжимая пальцы обеих ладоней в кулаки. Губы прикусывает. Пёс громко дышит.