Через год у нас с Генри родилась девочка — Кларисса — очаровательная малышка. С нами ничего не происходило, из обещанного сестрой, и мы забыли о тех словах Вирджинии. Из писем родителей я узнала, что она родила близнецов от крестьянина, который не побоялся брака с Вирджинией. Она остепенилась, вела хозяйство и время от времени их навещала, передавая мне письма, которые я, не распечатывая, кидала в огонь и наблюдала за тем, чтобы бумага исчезла вся, до последнего знака. Только через два года, ровно в день рождения дочки, муж сестры упал с лошади в обрыв. И сестра исчезла, прихватив с собой детей, в неизвестном направлении.
С этого всё и началось, и нас с семьей стали преследовать мелкие напасти и неудачи.
Я сломала ногу через год, зацепившись за корень дерева недалеко от дома. Повезло, нашли вовремя и успели спасти ногу, но я всю жизнь с того момента хромала. Но, видимо, несмотря на все эти несчастья, бог послал нам благодать — я снова была беременна. И на большом сроке в наш дом приходит плохая новость. Генри тяжело заболел, и врачи не предполагают, что он выкарабкается. К тому письму прилагалась записка, написанная неровным почерком: «У нас будет дочь, назови её Оллин». И я боялась, что предсмертное предзнаменование мужа сбудется, тогда Вирджиния не врала, когда говорила, что они прокляты.
Я проплакала оставшиеся несколько месяцев до рождения ребёнка, мало-мальски заботясь о Клариссе. Всё думала, не согласись тогда на брак — все были бы живы, но я не поверила в проклятье, в слова сестры. Потеряла мужа и сестру – кто знает, где она, до сих пор, которой хотелось справедливости — она ничем не была хуже меня.
В ночь рождения Оллин была гроза. И после того, как она сделала первый крик, в нашей семье больше не было никаких неприятностей. Как и обещала Вирджиния, проклятье перекинулось на новых сестёр – моих дочерей. Теперь малышки, вы, в опасности, и я надеюсь, что не станете совершать такие же ошибки, как и ваша матушка. Проклятья родной крови — одни из самых сильных. Как сильно ты любил, так и в несколько раз сильнее будешь ненавидишь.»
Глава 10. Тайна писем. Часть 2
Лорин отрывается от бумаги, проводя по последней строчке – это правда, но Лорин смогла перебороть желание возненавидеть. Неужели можно было ненавидить сестру ещё сильнее? Откладывая писомь в сторону, Лорин задумывается о том, что же всё-таки могло случится с Вирджинией? Выжила ли она? Куда отправилась? А как же её дети? Или смертью мужа она тоже заплатила свою цену за жизнь? Не теряя даром время, Лорин берёт второй конверт — Кларисса Штраус 1915 г.
«Для меня всё началось в 1910 г. Перед свадьбой бабушка передала письмо матери, которое та написала незадолго до своей смерти. Когда мне было пятнадцать лет, она заснула и не проснулась. Наверно, она просто устала жить без сестры и папы, которого я видела только в раннем детстве, чего совсем не помню.
Я верю в то, что случилось между мамой и тётей. И это оставило отпечаток и на нас с Оллин, которая не собиралась проверять правдивость слов матери на себе, как и я. Не хочу, очень не хочу, чтобы подобное повторилось, поэтому после своего замужества я организовала фонд семьи, в который систематически будут откладываться деньги, чтобы у всех остальных из нашего потомства был стимул не нарушать традицию и не проверять, какого это терять близких, не познав их ласки и не узнав лично. Я глубоко скучаю по маме и надеюсь, что там она встретила отца.
В 1913 г. у нас с Эдвином рождается первая девочка, которую назвали Александрой в часть матери. И после этого даже не было сомнений, что когда-то у нас будет ещё одна девочка и проклятье перейдёт на следующее поколение. И через два года появляется Беллатрис. И очень страшно смотреть на то, какой она растёт — чересчур строптивая и своенравная. Я не хочу думать, что с моими малышками что-то может случиться…»