Судьба кольца остаётся туманной, возможно, ему предстоит поменять не одного хозяина, чтобы найти нужного. Но стоит перешагнуть Чарли порог зала, где пройдёт аукцион, и всё решается буквально за считанные секунды. Он думает, что пришёл сюда случайно, просто из-за любви к антиквариату, но увидев кольцо, Чарли потратил баснословную сумму лишь бы оно досталось ему. Чарли представлял Патрисию, как оно ей подойдёт и понравится, как в её глазах он увидит улыбку и станет обладателем прекрасного согласия на свой вопрос: «Ты будешь моей, Патрисия Эбигейл Хорн?».
Уже через пару часов кольцо оседает в бархатной чёрной коробке в кармане Чарли, ожидая своего часа.
___________________________________________________________________________
Музыкальная атмосфера главы:
Window Blue - Lykke Li
Глава 1. Габриэлла Хилл
Полгода назад
Габриэлла Хилл стоит у панорамного окна аэропорта О’Хара в Чикаго, разглядывая взлётную полосу, как меняются самолеты, как поднимаются в небо и аккуратно садятся. Со стороны это выглядит так легко, словно самолёт берёт ребенок рукой и поднимает с шипящим звуком в небо. Габриэлла одёргивает руки, чтобы перестали дрожать – ей так легко нахождение здесь не даётся. Не страх останавливает её и приковывает к окну, заставляя взглянуть в лицо ужасу, просто она мечтает так же просто подняться в небо и не вспоминать о жизни в Чикаго – чёртов Чикаго. На закрытых веках Габриэлла не в состоянии прочитать ответы на свои вопросы, почему же всё так получилось, а не иначе, но так, в конце концов, немного спокойнее. Как будто реальный мир отступает на шаг и перестаёт душить, но стоит открыть, и зверь снова кинется в бой, а Габриэлла устала, больше не в состоянии отбиваться от него, догадываясь, что и этот раунд будет проигран. Если она не улетит сейчас - проиграет.
Надо умыться прохладной водой. Такой обман ей помогает, не улучшает психологическое состояние, позволяет сделать акцент на другом, а отдых – это всё, что ей нужно. Хоть секунду не думать о прошлом. Держась за раковину, она смотрит на уходящую в воронке воду и знает, что дальше делать. Из сумки Габриэлла достаёт телефон и, на секунду задумавшись, вынимает сим-карту, кидая её в мусорку, завернув в салфетку.
Устала от соболезнований и жалости, родители вырастили её не такой – сейчас она вообще превратилась в другого человека, которого подвели к черте. Да и как она может принять чувства чужих людей, если не в состоянии осознать смерть мамы? Прошло уже полтора месяца, а сила удара не ослабла, лишь усилилась. Особенно в доме, где она провела детство и молодость. На секунду появляется мысль: было бы легче, если бы полтора года назад она не вернулась обратно, приняв её очередное настоятельное приглашение погостить. Наверняка нет, но Габриэлле хочется думать - она могла что-то изменить, но не сделала этого. В очередной раз судьба решила за неё.
Мама не расспрашивала про всю историю с Захарием, но, конечно, читала и газеты, и новости, и даже книгу дочери о реликвиях и их хозяевах. Она хороша знала свою девочку, так что была в состоянии сделать предположение: дело не только в камне Ибелин, смертях вокруг него и особняке Захарии Денвера – всё скрыто в сердце дочери. И чувства сожгли её изнутри, со смерти мужа она чувствовала тоже самое. Она знала, Габриэлла справится и без её нравоучений – уже слишком взрослая. Уже прошло больше тридцати лет с того момента, как она появилась на свет – время так быстро пролетело, казалось совсем недавно дочь спрашивает у неё, почему мальчики задирают её. И вот уже в доме, где они обе потеряли дорогих для сердца людей.
У них получалось приходить в себя шаг за шагом, рассказывая по крупице истину и собирая полную картину. Габриэлла считала, так будет правильно – рассказать о Захарии было верным решением.
После написанной книги Габриэлла тешила себя мыслью: скоро придёт новая идея, что позволит ей быть дома, набрать материал и примерный план, но гонорар за книгу уходил, а она так и не могла остановиться на чём-то, что могло увлечь её так же, подарить желание двигаться с места, даже дневники отца не помогали найти истину. А правда была такова – ей придётся вернуться в журналистику и писать статьи, чтобы продержаться на плаву, но больше Габриэлла мечтала войти в русло и найти ориентир. Редактор – Шейла – приняла её легко, почти с улыбкой, считая талантливой и сообразительной, способной на всё, ради хорошего материала, но ловила себя на том, что перед ней уже не та Габриэлла. Не совсем та, что была. Но, как и все, Шейла думала, что она вернётся. Только знающие её близко могли сказать: статьи уступали тому, что она писала раньше – в них не было искры, но в любом случае уровня выше, чем у большинства.