— Спички, — прошептала она благодарственно.
Да. То были спички, очень длинные, для разжигания растопки в камине.
Их оказалось одиннадцать, каждая была драгоценной. Десять отправились в нагрудный карман блузки, одиннадцатую она чиркнула дрожащей рукой о подошву сапога.
Яркая вспышка, дрожащее пламя, и окружающая тьма отступила. Оказаться снова со светом было чудесно, волнующе, словно родиться заново.
А она и родилась заново. Избавилась от отчаяния, налилась энергией и осознанием своих предназначения и цели. Все ее существо вибрировало новой жизнью.
Эрика быстро оглядела пещеру в неверном свете. Есть здесь еще лампа или фонарик? Не видно. Может, сделать факел? Шкафчик и стол крепкие, не разломать.
Ничего больше нет. Она…
Спичка догорела.
Темнота.
Осталось десять спичек. Эрика сомневалась, что их хватит на путь до выхода наружу. Но сделать попытку надо.
Она зажгла о приподнятый сапог вторую спичку. Пламя затрепетало перед ней, стройное и экзотическое, красивое, как ее любимые скульптуры.
Следуя за мерцающим светом, Эрика покинула тронный зал и направилась в лабиринт.
Машина неслась мимо копьевидных прутьев ограды, крыша Грейт-Холла выгибалась на фоне звездного неба, будто огромный горбатый зверь. Приближаясь к подъездной аллее, Коннор сбавил скорость.
Он жалел, что у него не было времени подготовиться ко второму разговору с Эндрю. Импровизировать было не в его духе.
Поворот руля, и ветровое стекло заполнил дом, громадный и хаотичный, на первом этаже окна светились, на втором были темными.
«Феррари» Эндрю уже не стоял снаружи. Возможно, хозяин поставил его на ночь в гараж.
Коннор остановился, вышел из машины и поднялся по широким ступеням к парадной двери. Позвонил один раз, долго, непрерывно, нажав большим пальцем кнопку звонка.
Потом ждал, дыхание его было неглубоким и несколько учащенным. В голове у него теснились мысли, воспоминания, и все об Эрике. Эрика с разметавшимися по подушке волосами на двуспальной кровати в коттедже. Эрика, протирающая какого-то бронзового бога в галерее, резкий свет зимнего солнца оттеняет черты ее лица. Эрика, поднимающая руку, чтобы поймать снежинку, в зимнюю ночь, под хмурым небом.
Дверь открыла домработница.
— Привет, шеф Коннор.
— Добрый вечер, Мария. Мне нужно поговорить с мистером Стаффордом.
— Его нет дома.
Черт.
— Когда он уехал? — спросил Коннор.
— Всего несколько минут назад. Вроде бы спешил.
— В «феррари»?
Мария кивнула. Что-то в молчании девушки тронуло его, и он посмотрел на нее повнимательнее. Она была маленькой, худощавой, темноволосой, глаза на бледном лице казались слишком большими.
Потом Коннор понял, что в них застыл немой животный страх.
— Я просто хотел уточнить у него кое-что, — неторопливо сказал Коннор. — В связи с этим делом.
— Вы нашли миссис Стаффорд?
В голосе ее слышалась тревожная нетерпеливость.
— Пока еще нет.
Девушка чуть ссутулилась.
— Надеюсь, что найдете. Надеюсь… она цела и невредима.
— Наверняка, — непринужденно сказал Коннор. — Собственно, мне нужно еще кое-что. Можно войти?
Девушка, казалось, забыла, что он стоит на пронизывающем холоде.
— Конечно.
Коннор последовал за ней в холл. Они остановились за порогом просторного центрального помещения, давшего Грейт-Холлу его название. Где-то под этим высоким потолком с балками Ленора Гаррисон и Кейт Уайетт прикончили друг друга, но Коннору сейчас было не до того.
— Мне нужна какая-то вещь миссис Стаффорд. Какой-нибудь предмет одежды. Который она недавно надевала.
— Который надевала? — И тут Мария поняла. — Для ищеек, да? Вы пускаете собак на поиски?
— Хотим сделать попытку.
— О Господи. Я видела такое по телевизору. В одной из передач, где все происходит взаправду. Там были собаки, и они искали… труп.
— Собаки работают ничуть не хуже, когда ищут живых. Можешь проводить меня к ее гардеробу?
Слабый кивок. Мария повела было Коннора к большой лестнице, потом остановилась.
— Наверху нет ничего не стиранного. Стирка — она ведь уничтожает запах, так ведь?
— Да.
— Я стирала как раз сегодня утром. Все чистое. Если только… Может, остались вещи, которые я забыла постирать. Надеюсь.
Она повернулась и повела Коннора по дому. Где-то звонил телефон.
— Вот так весь вечер, — сказала Мария, не оборачиваясь. — Звонят и звонят. Иногда один и тот же репортер, раз за разом. А двое репортеров заявились сюда. — Она обернулась к Коннору с горечью на лице. — Из газеты и с радиостанции. Подняли большой шум, требовали интервью.