— Мистер Стаффорд отрицал это. Не знаю, поверила ли ему миссис Келлерман. Она ушла в сильном беспокойстве, а он, не поужинав, вернулся в домик для гостей. И оставался там почти до вашего приезда.
— В домик для гостей. Часто он ходит туда?
— Не особенно. Время от времени.
— А что там у него?
— Ну, что-то вроде кабинета. Письменный стол, еще кой-какая мебель, бумаги, телефон…
— Отдельный номер? — Мария кивнула. — Его личный?
— Да, пожалуй. Миссис Стаффорд им не пользуется. Вообще не заходит туда.
Коннор вспомнил визитную карточку Эндрю на столе в лачуге. Надпись: «Нам нужно поговорить». И написанный от руки телефонный номер.
Коннор повернулся, собираясь уходить, но она остановила его:
— Как думаете, миссис Келлерман была права?
Он подумал, как ответить. И предпочел честность.
— Не знаю, что и думать о чем бы то ни было из этого.
Потом сбежал по ступенькам к машине, сел за руль и включил рацию.
— Пол, это Бен. Прием. Прием.
Пятнадцать тревожных секунд молчания, потом Коннор с облегчением услышал голос Элдера:
— Слушаю, шеф.
— У вас может появиться гость. — Он избегал имен, зная, что репортеры и другие любопытные могут следить за разговорами на этой частоте. — Некто, желающий поболтать с нашим другом.
— Не думаю, шеф. Птичка улетела.
У Коннора все сжалось внутри.
— Повторите.
— Он улизнул. Не пойму, каким образом. То ли я недооценил его, то ли переоценил себя. Пожалуй, того и другого понемногу. Машина его, во всяком случае, здесь, но он удрал.
— Пешком?
— Видимо.
Коннора охватил сильный страх. «Мы упустили его!» Эти слова были безмолвным воплем. И его, и Эндрю, черт побери, и может, они вдвоем в эту минуту убивают Эрику…
И виноват в этом будет он, потому что оставил Элдера наблюдать, а не привез Роберта в управление для допроса. Виноват, как и в смерти Карен. Сначала она, потом Эрика — все, кого он любил…
Коннор перевел дыхание и задумался. Роберт ушел из лачуги. Зачем? Возможно, чтобы где-то встретиться с Эндрю. Телефонный звонок был их способом договориться о свидании. Телефонный звонок.
Но у Роберта телефона нет…
— Пол, есть поблизости телефон-автомат?
— На главной дороге — ответил Элдер, — есть заправочная станция. Там два автомата. Это ближайшее место.
На главной дороге. То есть на тридцать шестом шоссе.
Коннор кивнул, внезапно оживясь.
— Вот туда он и отправился. Может, до сих пор там находится.
— Еду.
— Встретимся там. И вот что, Пол… будьте начеку.
— Не волнуйтесь, шеф. Я больше не стану недооценивать этого парня.
Сделав пятьдесят шагов, Эрика вошла в главный коридор лабиринта. Миновала нарисованную губной помаду стрелу, указывающую путь к далекому выходу.
Половина ее запаса спичек цела. Она спасется. Если только Роберт не материализуется, как призрак, в ближайшие минуты, она достигнет выхода. Трудно будет вскарабкаться наверх, но, подгоняемая страхом, она найдет необходимые силы и ловкость.
Когда Эрика, наклонясь, ступила под покатый свод коридора, сталактиты слегка коснулись ее волос. На известняковых стенах трепетали тени. Сырой холод пронизывал до костей.
Место это казалось чудесным, когда она была ребенком, любила убегать из мира взрослых. А после смерти отца Грейт-Холл превратился в тюрьму, они с Робертом были счастливы находить убежище здесь, куда не долетали брюзгливый голос и пьяный смех матери, здесь им никто не мешал играть в свои странные, захватывающие игры.
Но теперь в пещерах не было ничего чудесного. Эрика видела их в истинном свете — сырым подземельем, холодным, осклизлым, пугающим, пригодным только для отверженных, безглазых существ, которые сновали в отвратительных лужах или ползали в дождевых промоинах на стенах.
Пещеры — это склеп, и только. Но не ее склеп. Она выберется отсюда. Дай Бог скоро.
Горящая спичка в ее руке начала потрескивать. Вскоре догорит. Эрика прибавила шагу, соразмеряя быстроту с осторожностью, высматривая под ногами глубокие трещины и грязные лужи.
Ей не хотелось думать о том, что произойдет после того, как она выберется. Роберта арестуют, обвинят в убийстве и похищении человека. По ее телу пробежала дрожь при мысли, что ее брат окажется перед телекамерами сидящим за решеткой, как зверь.
Кроме того, Эрику мучил другой, более сильный страх, в котором она не хотела признаваться даже себе. Оказавшись под арестом, Роберт мог… мог…
Темнота.
Спичка догорела. Осталось пять.
Стоя на месте, боясь сделать хоть один шаг без света, Эрика достала из кармана блузки другую и чиркнула о каблук.