Потом с резким движением плеч, с рефлективной дрожью отрицания он отвернулся.
— Нет.
— Роберт…
— Нет!
Он вернулся к шкафчику, достал оттуда чашу и поставил на пол возле стола.
В эту чашу хлынет кровь, когда бронзовый нож рассечет ей горло.
— Ты не добьешься своего, — настаивала она. — Только ухудшишь положение дел.
— Ухудшу? — Роберт издал смешок, похожий на бычье фырканье. — Что может быть хуже? Хуже, чем то, что они устраивают мне ежедневно и еженощно? Хуже этого?
Он схватил Эрику за плечи, нагнулся, заслоняя маской все пространство.
— Слышала бы ты их, сестричка. Слышала бы слова, которые они произносят, ужасные слова, колкости и угрозы, насмешки и проклятия — и это почти не прекращается, куда я ни бегу, они находят меня и не оставляют в покое…
Эрика почувствовала себя снова двенадцатилетней, в нью-хемпширской школе, прижимающей к уху телефонную трубку, слушающей, как братишка говорит, подавляя рыдания, о задирах, которые дразнят и преследуют его, называют слабаком и гнусным типом, бьют, устраивают жестокие проделки, «…и никогда не оставляют меня в покое, сестричка, ни на минуту, никогда!».
— Кто, Роберт? — спросила она, глядя на бычью маску и представляя себе за ней того мальчика. — Кого ты слышишь?
— Сама знаешь. Они твои — и ее. Твои и Матери.
— Матери?..
Этого она не поняла.
Маска резко приблизилась, резная древесина коснулась ее лица.
— Не притворяйся наивной, лживая дрянь!
Он пришел в ярость. Эрика слышала его хриплое дыхание, видела зловещий блеск его глаз.
— Роберт. — Голос ее был мягким и утешающим, голосом рассудка, неспособного сейчас воздействовать на него. — Того, что ты слышишь… в реальности нет.
— Наоборот. Это единственная реальность. Глубочайшая. Древнейшая истина.
Брат внезапно отстранился, вокруг нее появились пространство и воздух, и, когда отошел, она издала дрожащий вздох.
— Другие называют это мифом. Но мы знаем, что к чему. — Человек в маске животного говорил негромко, и Эрика видела его таким, как, должно быть, ему хотелось: жрецом, шаманом, священником, следующим древнейшей стезей. — Миф просто-напросто наилучшее представление о непостижимом, конечное выражение бесконечного неведомого. Миф реален. И они — они реальны, чересчур реальны, — те, кто меня мучает. Я знаю их, и они меня знают.
— Так кто же они? — прошептала она.
— Конечно же, фурии, Эрика, — ответил Роберт, словно это было самым очевидным на свете. — И они жаждут крови.
Коннор связал вместе три поводка. Их общей длины было достаточно, чтобы протянуться от ближайшего дерева на опушке до дна лаза. Хотя нейлоновые шнуры толщиной в четверть дюйма были обтрепанными и грязными, он считал, что они выдержат вес человека.
От диспетчера поступило сообщение, что «скорая помощь» обнаружила Пола Элдера и везет его в медицинский центр. Один человек из полиции штата и двое шерифских людей выехали к местонахождению Коннора, но появятся не раньше чем через десять минут.
Коннор, поскольку находился рядом с пещерами, не хотел ждать так долго. Он беспокоился, что опять действует поспешно, совершает ту же ошибку, что с Вики Данверз, когда его личное чувство возобладало над профессиональным суждением.
Рисковать своей жизнью он имел право. Но жизни тех, кто рядом с ним, — другое дело.
Коннор принял решение.
— Узлы надежные? — спросил он у Вуделла, который обвязывал концом поводка ствол дерева.
Вуделл кивнул, стоявший возле него на коленях Харт сказал:
— Рэй настоящий бойскаут, шеф.
— Оба останетесь на посту с лейтенантом Магиннис, будете охранять выход на тот случай, если появится Роберт и попытается бежать. Пока не приедет подкрепление, вниз не спускайтесь.
— Шеф, — возразил Вуделл, — это никуда не годится.
Харт принял его сторону:
— Вам нужна поддержка. Этот сукин сын псих. Спуститесь один, так…
— Я не спрашиваю вашего мнения. Оставайтесь на посту.
Коннор отошел, прежде чем они успели снова запротестовать. Видимо, они правы, возможно, это безумие соваться в темные пещеры, когда никто не прикрывает тебя сзади. Ну и пусть.
Если предстоят еще потери, то его повезут в больницу — или в морг. Его и никого больше.
— Бен.
Голос Магиннис. Он повернулся и увидел ее стоящей прямо у себя за спиной, с непонятным выражением лица.
— Бен. Это не Нью-Йорк. И вы на сей раз не против Кортеса с Лоумаксом.
Коннор недоуменно приоткрыл рот. Кортес, Лоумакс — как она могла узнать о них? Как могла…