— Несколько месяцев. — Каждый слог давался с трудом. — С декабря.
— А до этого она уезжала в такие поездки?
— То и дело. Семейные нелады, ничего больше за этим нет. Сожалею, что зря отнял у тебя время.
— Говорила она что-нибудь перед отъездом?
— Я же сказал, Эрика все держит в себе.
— Так что, в сущности, ты не знаешь…
— Я знаю ее, черт возьми. Эрика — моя жена. Она вернется.
Коннор должен был понять, что расследовать тут нечего. Однако не двигался с места, словно разговор только начинался. Должно быть, наслаждался. Видя, как богатый Эндрю Стаффорд признается в крушении своего брака. Для него это было представлением, спектаклем, и Эндрю ненавидел за это Коннора, ненавидел самоуверенного, улыбающегося сукина сына…
Только Коннор не улыбался. Лицо его было мрачным, сощуренные глаза встревоженными. И у Эндрю возникло неприятное ощущение, что он что-то упустил, что его перспектива опасно перекосилась.
— В чем дело, Бен? — спросил он уже помягче. — Я сказал тебе, что, по всей видимости, произошло. Почему не хочешь верить этому?
Коннор сунул руки в карманы виниловой куртки и потупился, будто застенчивый школьник.
— Потому что это не соответствует фактам. Видишь ли, миссис Стаффорд открывала галерею. Даже получила почту, следовательно, была там по крайней мере до часу. Потом исчезла.
Эндрю захлопал глазами, пытаясь это осмыслить.
— После часу?
— По всей видимости. Она не встретилась за обедом с миссис Келлерман в половине второго. Я подъехал к галерее и обнаружил заднюю дверь незапертой. Свет был включен. Мне показалось, она уехала в спешке.
Все это было невероятно. К часу дня Эрика должна была собраться с мыслями и остыть. Она отходчивая. И не стала бы нарушать данное приятельнице обещание без очень важных причин. Притом ни за что не бросила бы незапертой галерею… Где на кругленькую сумму собранных по всему Средиземноморью товаров…
— Я отправил четверых искать ее, — добавил Коннор. — Или ее машину.
— Четверых…
В Барроу личный состав полиции невелик. Четверо — выходит, задействованы чуть ли не все патрульные машины, находящиеся в распоряжении Коннора. Такое напряжение сил могло потребоваться лишь для дела особой важности.
Но дело особой важности в Барроу было только одно. Дело, которое у всех на уме. Дело…
— О черт, — произнес кто-то слабым, дрожащим голосом, и Эндрю через несколько секунд сообразил, что эти слова вырвались у него.
Теперь он понял. Понял, что беспокоит Коннора. Исчезнувшая женщина. Незапертая дверь.
Эндрю шагнул назад и опустился на низкий диванчик.
— Черт, — снова произнес он, в комнате то темнело, то опять становилось светло. — Напоминает историю с Шерри Уилкотт. Вот что ты думаешь.
— Я не сказал этого. — Коннор наклонился к диванчику, голос его был успокаивающим, как у врача. — Не волнуйся, Эндрю. Только ответь на мой вопрос, ладно? Ответь.
Эндрю следовало бы возмутиться этим покровительственным тоном, но, как ни странно, этот тон оказался утешающим.
— Ладно, — ответил он, чувствуя себя маленьким, беспомощным, как ребенок.
— Когда она уехала на работу?
— В восемь. Около восьми.
— После этого не звонила?
— Нет. Я же сказал, у нас было… довольно скверное утро.
Эндрю подумал, не была ли борьба в душевой их последним общением. От этой мысли у него сжалось сердце.
— Уезжая, она что-нибудь сказала? Хоть что-то?
Он покачал головой.
— Не представляешь, куда она могла поехать?
— В городе есть один коттедж. Эрика жила в нем, пока я не убедил ее перебраться в Грейт-Холл. И до сих пор снимает его.
Коннор заколебался, и Эндрю вопросительно глянул ему в глаза.
— Я знаю об этом коттедже. Уже проверил его. Там ее нет. Есть другие места?
Эндрю хотел было ответить отрицательно, но спохватился. Потому что вдруг весьма ясно представил себе, куда могла поехать его жена.
— Есть другие места? — отрывисто спросил Коннор, его напускная терпимость стала истощаться.
— Сколько угодно, — ответил Эндрю, слова, как всякая его ложь, лились непринужденно. — Могла поехать в типографию, насчет выпуска каталога в следующем месяце, или в оранжерею Харлана — она говорила, что ей нужны свежие цветы для галереи, или на почту, отправить посылку… Ты знаешь ее, Бен. Она динамо-машина. Вечно в спешке. Я говорил ей, чтобы сбавила темп, но…
Он умолк и пожал плечами.
Эндрю думал, что говорил убедительно, но с беспокойством ощутил, что начальник полиции пристально смотрит на него.
— Я спрашиваю о менее очевидных местах, — сказал Коннор. — Таких, где никто не подумает искать. Ты уверен, что не представляешь таких маршрутов?