Коннор кивнул.
— Но рацию не взял. Это его ошибка.
— Как думаете, это тот самый сукин сын, что прикончил Шерри Уилкотт?
— Не представляю, кто это может быть, черт возьми.
— Однако в вашем распоряжении машина преступника. — Полицейский имел в виду «мерседес». — Возможно, угнанная, но он мог оставить отпечатки пальцев.
— Машина не его, и я не уверен, что он был в ней. Так что, — Коннор вздохнул, — у меня ничего нет. Кроме раненого сотрудника и пропавшей женщины… возможно, убитой. — Глянул в сторону шоссе, по которому проносились машины. — Где же «скорая», черт возьми?
Ответа у полицейского не было.
Лежавшая на земле Вики Данверз издала негромкий хнычущий звук и снова затихла, слышно было только ее затрудненное дыхание.
Не зная, что делать, Коннор мягко сжал кисть ее правой руки. Пальцы были по-детски маленькими и холодными, чересчур холодными. Ему вспомнилась его жена Карен, окровавленные простыни, обмотавшиеся вокруг ее тела, будто саван, и ее красная рука в его руке.
В ту ночь два года назад он совершил оплошность. И это… это тоже результат его оплошности.
— Держись, Вики, — прошептал он, хотя знал, что она не слышит.
Глава 10
По пути к лачуге Роберт был доволен собой. Все получилось просто великолепно. Разрозненные нити жизни его и Эрики, постоянно переплетавшиеся, связаны прочным узлом. Судьба отдала ему в руки Эрику, и даже богиня земли и луны не смогла отвратить его от цели.
Предвечернее солнце почти касалось вершин деревьев, когда Роберт остановил машину на вершине холма. Первым делом он пошел к колодцу, набрал ведро холодной воды и принялся мыть руки, забрызганные кровью Данверз. Умывался он всегда на открытом воздухе. Зимний холод редко пробирал его. Правда, иногда по ночам он дрожал, но сейчас его шея и руки покрылись гусиной кожей не от холода; причиной ее были крики мучителей.
«Отзови их», — просил он сестру. Но она отказалась. И теперь за это поплатится, как повелела мойра — судьба, справедливость.
Он лишь недавно осознал, что его Немезидой является Эрика. Непонятно, как столько лет этот простой факт проходил мимо его внимания. Но когда истина наконец открылась ему, он сразу же понял, что дело обстоит именно так.
Эрика провела несколько лет в Средиземноморье. И постоянно возвращается туда якобы за новыми произведениями искусства. Но он знает подлинную причину. Она поклоняется Матери.
На побережье Аттики и в горах есть священные пещеры, укромные, труднодоступные. В одной из них, в тайном храме, его сестра преклоняет колени перед трехглавым изваянием, богиней со множеством грудей, суровой, но питающей.
Он знает эту богиню. Видел. Ее изваяние отчетливо помнится ему.
Эрика предалась Матери. Иначе как же она стала тем, что есть, — владелицей Грейт-Холла, первой красавицей города, царственной, как принцесса, обожаемой и почитаемой простолюдинами, которые произносят ее имя благоговейным шепотом.
Она получила все, что он мог получить, должен был получить. На ней нет проклятия, ее не отравляют миазмы. Несчастливая звезда, так долго нависающая над кланом Гаррисонов, не бросает на нее свой недобрый свет.
— Продала душу, — пробормотал Роберт, подкрепляя свои слова кивком. — Продала дьяволу.
Это, разумеется, примитивное иносказание, наследие средневековья, когда древняя религия Великой Матери была загнана в подполье, когда старухи и девушки поклонялись ей в магических культах. О тех, кого заставали за совершением магических обрядов, говорили, что они продали душу нечистому. Потому что они поклонялись рогатому изображению, принимаемому за сатану.
Но рога были головным убором матери-земли, так как бык являлся одним из многих посвященных ей животных. Или, может, они поклонялись супругу матери с бычьей, как у Минотавра, головой. Так или иначе, их культ намного древнее сатаны, их обряды, совершаемые в заповедных рощах, сырых пещерах и лесных домах, представляли собой древние оргаистические ритуалы, совершаемые в честь Астарты в жарком Леванте.
Эрика такая же ведьма. Медея. Жрица богини, змея, нетопырь, собака, ночь, кровь роженицы и боль.
Он побоялся бы лишать Эрику жизни, если бы она сама — или бессмертная часть ее — не дала согласия. Богиня, возможно, не захочет, чтобы ее приспешница умерла, но мойра, властвующая над всем живым и божественным, потребовала этого.
Мать может вновь сделать попытку остановить его до рокового часа. Может посетить его еще раз в новом облике или послать кого-то из своих приспешников противиться необходимости. У этой блудницы множество уловок. Она храбро сражается и не любит оставаться побежденной.