— Как все мы, — пробормотал Роберт и на сей раз кивнул.
Потом увидел, что Харт и Вуделл пристально смотрят на него, и понял, что, должно быть, высказал какую-то часть своих мыслей вслух. Оставалось надеяться, что не произнес ничего лишнего.
Если он забудет об осторожности, если с языка сорвется то, что должно оставаться тайной, они могут его изобличить. Это единственная нешуточная опасность. Еще одна проверка на детекторе лжи не пугает его; он легко прошел первую, даже когда оператор задавал ключевые вопросы:
— Вы убили Шерри Уилкотт?
— Нет, — ответил он.
— Похитили ее?
— Нет.
— Раздели ее?
— Нет.
— Перерезали ей горло?
— Нет.
Он знал, что при каждой его лжи стрелка полиграфа лишь чуть заметно вздрагивает, хоть ему и не говорили этого.
Эта машина не могла читать его мысли, она только обнаруживала гальванические реакции и перемены в ритме сердцебиения, вызванные чувством вины и страхом. Ни чувства вины, ни страха у него не было. Он не ощущал ничего, кроме жужжащей вибрации в потайном сердце Вселенной, и потому находился в безопасности.
Вряд ли они на сей раз станут возиться с полиграфом. Могут попросить разрешения еще раз обыскать лачугу. Пусть себе обыскивают. Он предвидел такую возможность и принял необходимые меры.
Обнаружив визитную карточку Эндрю Стаффорда, он переоделся в чистое, сунул забрызганную кровью одежду в мешок. Положил туда же револьвер и патроны Данверз, ее распятие-тотем, шарф Эрики и визитную карточку. Затем спрятал мешок под незакрепленной половицей под кроватью.
Потом он закопает все это. Потом, когда будет уверен, что никто не наблюдает за ним.
Он совершенно не вспоминал о продуктах, пока не стал обыскивать грузовик, ища следы крови, и обнаружил множество порванных и подмокших бумажных мешков.
У полицейских это должно было вызвать любопытство. Странно покупать на двести долларов продуктов и оставлять их оттаивать и портиться. Он быстро разгрузил пикап, заполнил холодильник и морозильную камеру, потом стал складывать консервы и замороженные продукты, прочие приобретения возле стены.
Заканчивая, он услышал шум мотора. Выглянул в окно и увидел поднимающуюся по дороге полицейскую машину.
Харта и Вуделла Роберт не приглашал в дом. Он сознавал, что это негостеприимно. Но в конце концов они враги.
— Прошу прощения? — спросил на сей раз Вуделл.
Роберт глянул на него и захлопал глазами.
— Вы что-то сказали о врагах.
Опять. Нужно следить за языком. Привык, живя один, разговаривать с воздухом, водой, небом.
— Я ничего не говорил, — ответил Роберт.
Харт в сердцах плюнул на землю.
— Ты псих. Знаешь это, приятель?
— Тодд, — предостерег его Вуделл, но Харт отмахнулся.
— Мне до лампочки, сколько у тебя денег. Пустой орех.
Роберт улыбнулся:
— Желудь, может быть.
— Желудь? Это как понять?
— Упавший с ветки желудь. Падение было длительным.
— Загадка какая-то?
Роберт пожал плечами.
Ему хотелось сказать, что все на свете загадка и ничто не загадка. Что желудь — это плод дуба, что дуб, царственный в своей высоте, могучести и долголетии, являлся священным деревом во многих религиях, что он сын царя, внук царя, потомок династии царей, поэтому дуб — его дерево, его и Эрики, поэтому судьба велела ему вырезать их инициалы в коре дуба для утверждения его и ее наследственных прав, но потом он падал, падал и лишь теперь увидел путь к избавлению через заклание жертвы.
Они бы не поняли ни слова. Глупцы. Он промолчал.
— У этого хмыря явно не все дома, — негромко сказал Харт напарнику, но Роберт все же услышал.
Вуделл вздохнул.
— Уймись, Тодд.
Солнце уже зашло, исчезло даже зарево, темная синева неба превращалась в черноту, с наступлением ночи просыпались многочисленные звезды.
Роберт закрыл глаза, почувствовал, как судьба влечет его к цели, как его пронизывают токи, которых не обнаружить никакой науке, услышал гудение их энергии и успокоился.
На том повороте грунтовой дороги, где раньше стоял «феррари» Эндрю Стаффорда, Коннор ждал в машине, когда подъедет Пол Элдер.
Какое-то странное мазохистское любопытство побудило его включить радиоприемник и настроиться на местную станцию.
Как и предсказывал Элдер, диск-жокей перестал заводить музыку и начал принимать телефонные звонки. Из-за скудости известных фактов домыслы были необузданными.
«В медицинском центре у меня есть приятельница, она говорит, что ранены двое полицейских…»