— Нет, — сказал Хозен, — дело совсем в другом.
Голос его, совершенно спокойный, почти задумчивый, остудил ее горячность.
— Нет? — переспросила она. — Тогда что же там случилось?
— Не знаю, следует ли говорить об этом мне. Пожалуй, будет лучше, если он расскажет сам.
— Я его уже спрашивала. Он ушел от ответа.
Хозен ничуть не удивился:
— Он не любит говорить о себе.
— Значит, ты сам расскажешь, или как?
Рация на поясе Хозена затараторила, он склонил голову, послушал, потом кивнул, словно стало ясно, что вызывают не его.
— Времени, пожалуй, у меня немного есть, — сказал он. — И рассказать труда не составит. Видишь ли, Коннор был начальником патрульной службы в Гарлеме, и ему пришло в голову, что двое его людей стали нечестными. Слишком уж на широкую ногу жили. В том районе процветала торговля наркотиками, и было много возможностей для нечестного полицейского присвоить часть товара.
— Ну так что же? Сообщить в отдел внутренней безопасности, пусть его сотрудники занимаются этим.
— Он так и сделал. Но, как ни странно, там не приняли никаких мер. Видимо, потому, что один из этих двоих был сыном комиссара полиции.
Магиннис хмыкнула.
— Ну, тут Коннор выходит из себя. Ему плевать на политику. Полицейский-преступник — это полицейский-преступник и точка, независимо от того, чей он сын. Коннор вызывает обоих, говорит, что раскусил их и им лучше бросить это дело.
— Но они не послушались.
— Нет, слишком уж втянулись. Как потом выяснилось, сынок комиссара — фамилия его Кортес — наделал карточных долгов. А другой, Лоумакс… в общем, это был тупой болван, любил предприимчивость и терпеть не мог, чтобы ему указывали, что делать.
Хозен сунул большие пальцы за пояс, и брюшко его выпятилось еще на дюйм-другой.
— После этого большинство людей на его месте, наверное, махнули бы рукой. Чего, мол, я собираюсь добиться? Мир спасти? Но Коннор не из тех, кто опускает руки. Он не может мириться с тем, что у него под началом два негодяя. Никто не хочет вмешиваться, значит, нужно заниматься этим самому. Он сообщает по телефону, что заболел, потом останавливается неподалеку от участка на собственной машине. Кортес с Лоумаксом едут на патрулирование, он следом. В первый вечер ничего не происходит, он снова сказывается больным. Сильный грипп. Получает отпуск по болезни на неделю. Но каждый вечер следует за той патрульной машиной.
— Они не замечали слежки? — спросила заинтригованная неожиданно для себя Магиннис.
Хозен покачал головой:
— Коннор хитроумен. Мог бы стать детективом, только не хотел оставлять патрульной службы. Он понимал, что они заметят одну и ту же машину, ездящую за ними два вечера подряд, поэтому стал одалживать тачку у приятеля, брать напрокат, нанимать такси на целую смену. Иногда ездил впереди этих типов, наблюдал за ними в зеркало заднего вида. Иногда по параллельной улице. Шел на всевозможные уловки, те двое подонков даже не догадывались, что начальник висит у них на хвосте.
— Так. И чем же все кончилось?
— На пятый или шестой, седьмой вечер Коннору наконец повезло. Кортес с Лоумаксом задерживают торговца наркотиками, часть товара забирают. В ближайший перерыв едут за пределы своего участка на какую-то темную улочку. Там закрытая лавочка, химчистка или что-то в этом роде. В общем, неработающая. У этих типов откуда-то есть ключ от задней двери. Они входят, выходят, а Коннор снимает все это на видео. Теперь он знает положение вещей…
— Они не хотели класть отобранный наркотик в свои шкафчики, — догадалась Магиннис, — так как знали, что находятся на подозрении у Коннора. Поэтому использовали ту пустую лавочку как склад.
— Верно.
— А что ж сразу не сбыли товар?
— Видимо, хотели свести риск к минимуму. Накопить побольше, продать оптом. Меньше сделок — меньше шансов попасться.
— Но все же попались. Да, Коннор поработал неплохо. Молодец, — равнодушно сказала Магиннис.
— Это еще не все. Я говорил тебе, этот Кортес был сынком комиссара.
— И что?
— Коннор в тот же вечер звонит приятелю из ОВБ. Рассказывает о видеопленке. Просит устроить официальный обыск в лавочке, где Кортес с Лоумаксом хранят свой запас. Приятель говорит, что ему надо сперва посмотреть пленку, назначает встречу на вторую половину следующего дня, раньше не хочет. Утром Коннор запирает пленку в ящике своего стола. Минут на пять выходит, а когда возвращается, догадываешься что?
— Пленки нет, — сказала Магиннис.