Над его головой низко-низко пронеслась птица, крылом задев волосы Дарена. Вспыхнули желтые глаза, раздалась тревожная трель — и снова лес затих, попрятав своих пестрых обитателей в кустах, кронах деревьев и подземных норах.
Мерцернарий пошел готовить своего коника к длинной дороге. Вычистил, напевая под нос какой-то похабный гон на Литогана Жестокого, проверил подпруги, затянул потуже ремни, чтобы исключить возможность сползания седла, и, не удержавшись, все-таки дернул Брония за черный, болтающийся из стороны в сторону, хвост. Броня сделал грозный предупредительный шаг правой задней ногой: "Отойди, двуногий, ударю, как пить дать, ударю!". Но посмеивающийся Дарен уже отошел на безопасное расстояние.
— Двоих-то увезет? — осведомился из-за его спины Родзат.
Путник лениво покосился на Броню и кивнул:
— Этот — увезет.
— Двоих взрослых мужиков? — усомнился купец.
— Угу. Скажи своим, чтобы несли твоего сына.
Родзат пригрозил пальцем:
— Не довезешь — убью. Гадом буду.
Но Дарен точно знал, что успеет. А как же иначе, если на твоих ладонях постепенно стираются все судьбоносные линии, а грудь покалывает величайшее творение чаровников?
Он сам помог забраться парню в седло и серьезно спросил:
— Тебя привязать?
Шерен отрицательно помотал головой.
— Как хочешь. Держись крепче. — Он взлетел на коня следом и натянул поводья, — давай, Броня, не ленись.
И конь понесся вперед по дороге, еще различимой в лучах заходящего солнца лучах.
Ветер пел над их головами, бросая ледяные брызги в лицо обоим путникам, солнце заботливо освещало путь янтарной дорожкой, загородили их от чужих глаз темные щиты-деревья, окружив ветвистыми тенями лихие пути. То ли Эльга смилостивилась, то ли сам Оар глянул с небес — не поймешь.
"А здесь и понимать ничего не надо, — раздался в голове Дарена смеющийся голос. — Боги помнят о детях своих, малыш".
И вершник ничуть не обиделся. Напротив, улыбнулся и ответил:
"Будь со мной, Эльга".
"Я с тобой" — отозвалась шуршанием веток богиня.
А, быть может, ему только и показалось, что с ним говорит Она. В конце концов, есть ли богам дело до смертных?..
Солнце, налившись теплым яблочным светом, плавно опускалось вниз, следуя по небесному океану одинокой горящей лодкой. Высокие перистые облака окрасились розовым, и быстрый ветер разогнал их по небосводу, будто нашкодивших котят. Стрекотали в траве цикады, воздух пропитался жаждой ночи.
Надо было устраиваться на ночлег. Дарен тронул Шерена за плечо:
— Ты как? Держишься?
— А куда я денусь? — слабо огрызнулся раненый, морщась.
— Ладно, герой, — Дар углядел полянку недалеко от дороги и остановил Броню, — давай слезать.
Сам сиганул на землю первым, и лишь потом подставил плечо сыну Родзата. Тот сцепил зубы, но потом все-таки украдкой схватился за бок.
— Болит?
— Потерплю.
Дар нахмурился.
— Мы не на войне. Нет ничего героического в том, чтобы умереть от руки ублюдка.
Шерен с помощью войника сел и тускло улыбнулся:
— Жжет.
— Давай посмотрю.
То ли промыли рану плохо, то ли она оказалась серьезнее, чем предполагал сам Дарен, но вокруг места удара все опухло и приобрело жутковатый сизый оттенок. Воспаление? В сумерках уже и не разглядеть толком.
Шерен упрямо не глядел вниз. Может быть, даже правильно делал.
— Что там?
— Фыф вуфыф, — отозвался Дар, зубами надрывая полоску ткани, сплюнул и уже отчетливо повторил: — жить будешь. Завтра к вечеру в городе будем.
Костер решили не разводить, поужинали сухарями и завалились спать. Точнее, завалился один лишь Шерен, а Дар, сложив ноги по-восточному, потягивал горькую здраву и задумчиво смотрел на желтый круг луны. Мысли в его голове текли неспешной рекой, не затуманенные сонным помрачением и не передавленные излишними эмоциями.
Шатра… Солнечный полуостров на границе Заросии и Загреда. Лакомый кусочек для любого из правителей. Там уже и коренных жителей почти не осталось, в основном потому, что вся история несчастного государства состояла из бесконечных смен "покровителей". То один перетянет на свою сторону, то другой.
Дарен сделал еще один глоток.
А еще Шатра — единственное место, где его, быть может, ждут. Дар одновременно и желал этого, и боялся. Но боялся не больше, чем того, что друг… брат, не по крови, но по духу, умер после того злополучного ранения. Город Эль-Шарр, ждешь ли ты своего названного сына? Или же забылись все слова и поступки, смытые властью и грязью политики?
Еще один глоток.
"Напиваешься в одиночестве, Подаренный?" — насмешливый голос богини влился в его мысли тонкой прозрачной струйкой.
"Жду рассвета, Верная"
Эльга уже выпустила по небосводу свою Кошку, чтобы та выпустила когти и обходила по кругу Луну, мягко ступая по черному покрывалу небес.
"Завтра тебе предстоит нелегкий день. Войди до заката в город"
"Предостережение?"
"Совет"
"Благодарю, Хранительница Дорог"
"Тебе не за что благодарить меня, Странник-без-Пути"
И растаяла серебряным звоном колокольчика в предрассветной мгле. Дар тряхнул головой, отбрасывая тень уходящей ночи и встал, расправив плечи. В конце концов, в городе отоспится. Не впервой.
— Шерен, вставай. — Он тронул парня за плечо, но тот лишь отозвался глухим стоном. — Пора.
Сын купца приоткрыл больные глаза и тихо попросил воды. Войник нахмурился и, отстегнув фляжку от пояса и протянув ее раненому, потрогал его лоб. У парня был жар. Но ехать надо в любом случае.
— Ты всю ночь не спал?
— Не спал.
— А мне сон снился… — он запнулся и с сомнением глянул на спутника. — Тебе интересно?
— Интересно, интересно… — вздохнул Дар, разламывая хлебец на две половинки, — только сначала поешь.
— Не хочу. Все внутри… горит.
Дарен еще больше помрачнел и, быстро сжевав свой кусок, взвалил парня на плечо:
— Держись.
Наверное, весь лес сбежался послушать, как умеют ругаться заросские войники, ибо Дар такие слова припомнил, взваливая на коня раненого, что и сам бы в иной ситуации покраснел. Но, в конце концов, ему это удалось, и мужчина с такой искренностью возблагодарил всех богов скопом, что те, наверняка, прослезились от умиления в своих небесных чертогах.
— Я привяжу тебя к себе, — тихо сказал Дарен, доставая из-за заплечной сумки веревку.
Шерен не возражал. Да и вряд ли услышал спутника, отдавшись власти звона в ушах.
— Но-о! — войник резко натянул поводья, и Броний, всхрапнув, помчался вперед, не смея возражать против вынужденной грубости к себе самому.
Прохладный ветер дул в лицо вершникам, заставляя слезиться глаза, но сегодня обязательно надо было покрыть оставшиеся версты до города. Не стала бы его богиня предостерегать по пустякам. Ой, не стала бы!
Когда день начал свое неизбежное увядание, с холма, через который пролегала дорога, наконец показались серебристые крыши домиков и золотой купол Оарового храма. Город Ро-Ахт, самый красивый и процветающий по словам побывавших там. Сама же Шатра раскинулась домотканым полотном далеко на юг, пестрея широкой дорожкой.
Воды во фляге у Дара к этому моменту уже не осталось — Шерен так жадно и так часто пил, что у войника язык не повернулся напомнить парню, что он не один.
— Почти доехали.
— Это хорошо… — еле слышно пробормотал Шерен, снова уронив голову на грудь. — Я слышу море…
Дарен тоже слышал море. И видел. И даже чувствовал. Оно пестрело белыми барашками, неизменно бегущими к берегу, и издалека казалось отражением неба. Морской бриз принес с собой и характерные запахи: свежей рыбы и выброшенных на берег водорослей. Войник вдохнул морской воздух полной грудью и послал коня прямо к восточным воротам города.
Пошлину Дар заплатил без всяких пререканий, ибо была она ровно в тех рамках, который установил закон в лице Блуда и его козлиных советников. А бороться с законом — это почти то же самое, что биться головой об стену. Бейся — не бейся, хоть их кожи вон вылези, а ничего не изменишь: только голову пробьешь.