Женщина едва слышно вздохнула: не хотелось ей отпускать его, но, зная волю своей богини, она не могла ей противиться. Коли уготована ему такая судьба — значит, справится. Значит, ничто не сломит его до поры…
Дар, упорно не замечая испытующего взгляда, продолжал трапезу. А потом спокойно встал, прошел в купальню с несколькими послушницами, и лишь там, когда не осталось в помещении ни одной живой души, откинул голову из воды на край бадьи и позволил себя издать вздох искреннего облегчения. Наверное, это все-таки волшебное чувство, когда с тебя снимают то, что гнет твои плечи. Но, не познавшим его, верно, и не понять вовек.
И войник, прошедши боль, любовь и апатию, снова вернулся к жизни, выкинув цепкие обрывки прошлого, как ненужный мусор. И потому спалось ему на деревянной лавке лучше и слаще, чем если бы он спал в кралльских покоях.
А черные Тени — наемники сразу двух государств, посланные по душу и тело войника — и впрямь промчались мимо по дороге, не заметив храма. Жаль только, путник не видел этого и не ведал о том, что готовит ему богиня, его богиня.
Ведь боги никогда не были бескорыстными…
В Эль-Шарр Дарен въехал в самый разгар дня: пришлось простоять в очереди с несколько оборотов, но бежать сейчас уже было бы глупо. Опытные войники у ворот смело обсчитывали неугодных им господ, но у Дара не возникло никаких вопросов насчет приемлемой пошлины. Сновали туда-сюда громкоголосые тетки с выпечкой, бегали чумазые дети с крайне счастливым выражением лиц, терлись в толпе воришки, норовя выхватить кошелек потяжелее… Дар, поймав очередного золотоискателя по чужим карманам и дав тому легкий подзатыльник, ухмыльнулся и вытащил собственный кошель. Денег было слишком много, чтобы рисковать потерей, храня те в одном месте, а потому основное хранилось в кожаном мешочке, находящемся вне прямой досягаемости уличных воров. А в кошеле оставалось полторы гнутых медных полушки.
— А не желает ли господин хороший на товар посмотреть?
Дарен оглянулся, поискав глазами объект звука, а, увидев его, понял, что господин желает, да еще как! Войник жадно созерцал скромную вывеску с несколько пылинок, а затем, решив все-таки не дожидаться ярмарки — такой соблазн был — и прямо тут купить себе нормальное оружие вместо палки-копалки, двинулся мимо зазывалы к хорошей дубовой двери.
— День к лету, — поприветствовал Дар хозяина.
В комнате царил приятный глазу полумрак, два окна, выходящие на оживленную улицу были завешены тяжелыми шторами, а другие два выходили во внутренний двор. На стенах блестели сабли, секиры, клинки, стилеты… В общем все то колюще-режущее, что обычно привлекает внимание входящих. Дарен, естественно, не стал исключением.
— Лето до осени, — ответствовал со смешком хозяин — бородатый мужчина лет пятидесяти, — только так уже лет пять как не говорят.
— Правда?
Мерцернарий обвел рассеянным взглядом комнату и вернулся глазами к ее обитателю.
"А глаза у него жесткие — бывший воин, — подумал Дар, — руку на отсечение дам!"
— Правда-правда, — усмехнулся тот, видимо, что-то подметив для себя в потенциальном покупателе. — Что тебе угодно, молодой человек?
Дар почесал затылок.
— Меч бы мне. Хороший.
— Что в твоем понимании "хороший"?
— А Вы покажите на свое усмотрение, а я выберу, — наклонил голову войник.
— Смотри…
А следующие пол-оборота Дарен потратил на длительные переругивания, ибо хозяин оказался мужиком на редкость въедливым, и вовсе не спешил показывать то, за чем пришел молодой войник.
— Ну все, — разозлился он, — или вы мне сейчас показываете нормальное оружие, или я ухожу и хаю вашу лавку на все стороны!
— Да чего раскричался-то? Не у себя на огороде. Чем тебе этот меч не угодил?
Новенький, блестящий и, казалось, только и ждущий момента, чтобы лечь в чужую ладонь, клинок на самом деле был грубой подделкой под настоящее оружие.
— Тем, что после первого же удара раскрошится, как хрусталь под сапогами! — рычал Дар.
В конце концов, конечно, хозяин сдался и отпер маленькую неприметную дверку, но пока это произошло с Дарена семь потом сошло, если не больше. Он ненавидел глупых людей. А еще больше — упрямых.
"Другое дело! — обрадовался внутренний огонек темной сущности, — уж этим мы наколем, нарежем и повыпускаем внутренности!"
Наверное, его взгляд сразу упал на НЕГО, потому что лишь войник увидел его — так сразу же зазвенел в воздухе радостной струной отзыв меча, казалось — тот сам готов сорваться со стены и лечь в руку Дара.
"Мой, мой!"
Обтянутая черной кожей рукоять, с длинным массивным, но не отяжеленным лезвием, с вереницей заговора на Аршене (Аршен — полузабытый древний единый язык, аналог латыни); в меру блестящий и в меру опасный — идеальный меч. И наверняка очень-очень дорогой.
— Вот этот. — Дарен решительно указал на стену.
— Двадцать пять золотых дэров* (дэр — денежная единица Шатры)! — радостно сообщил хозяин, будто бы только и ждавший этого.
"Сколько?!"
— Не держите меня за идиота. Я таковым не являюсь. Поверьте, я за войну много оружия повидал и могу с точностью сказать, что дороже двенадцати с полушкой даров этот меч никто не купит.
— Дешевле двадцати двух я его никому не продам, — с усмешкой парировал мужчина, запустив пальцы в короткую бороду и с интересом рассматривая собеседника.
— Пятнадцать. Больше вам все равно никто не даст, — небрежно отмахнулся Дар, не собиравшийся тратить на меч больше, чем тот стоил.
— Двадцать.
— Шестнадцать? — наклон головы.
Хозяин лавки хмыкнул, поднял брови и вкрадчиво поинтересовался:
— А ты не охамел?
— Как хотите, скоро ярмарка, я там смогу дешевле купить. — Дарен демонстративно пожал плечами, не опасаясь насчет напускного возмущения хозяина: пока что торг лишь доставлял ему удовольствие.
— Восемнадцать. Мое последнее слово.
— Идет! — сразу же согласился войник.
Он и не рассчитывал купить его дешевле, чем за двадцать золотых дэров.
— У меня пятнадцать заросских злотов.
— Плевать. Золото — будь хоть в пушечном ядре — все равно золотом остается, — проворчал хозяин, снимая покупку, — ножны брать будешь?
Дар покосился на объект обсуждения.
— Да, пожалуй.
— Тогда еще один дэр.
— Не страшно.
В общем, расстались оба человека усталые, но обоюдно довольные сделкой. Хозяин оружейной лавки сможет, наконец, купить жене "то самое колечко с изумрудом", а у войника еще оставалось без меры на постой.
Гостильни, к слову, в Эль-Шарре были почти как на подбор чистенькие и почти без вездесущих клопов, но и стоили соответственно. А в дешевый кабак, от которого за версту несло перегаром, Дар идти поостерегся. Лучше переплатить на четверть злота, чем терпеть неудобства, верно? Особенно, когда средства позволяют не оглядываться на мелкие расточительства. Хотя мелкими смог бы их назвать лишь тот, кто никогда в жизни не зарабатывал своим трудом, ибо переплата в два раза еще ни одного хозяина кошелька не обрадовала.
— Ну, что Вы хотите, господин мерцернарий, — разводил руками хозяин заведения, глядя исподлобья на хмурого Дарена, — скоро Ярмарка, только эти комнаты и остались, делались-то для знатных вельмож.
И ведь ни с чем тут не поспоришь! Прав был хитрый мужичок, правее всех правых. Да только не хотелось войнику спать в двуспальной кровати да еще с сомнительного рода барышней, которая стояла неподалеку, скрестив руки в перчатках на груди. Нет, женоненавистником он не был, но всю ночь промаяться без сна, думая исключительно о приличиях и о ширине кровати, ему совсем не улыбалось.
Госпожа ар-Тэсс, к слову, тоже отнюдь не рада была новоселу, ибо выглядел Дарен после дороги, мягко сказать, помято, а уж про запах и говорить нечего было. Правда, мало кто знал, что ей и не в таких условиях приходилось ночевать, но на сегодняшний день барышня настолько привыкла к удобствам, что лишаться их из-за сомнительного вида вояки не собиралась.