-Охрана. Из рыцарских кланов, - кивнул посол. - Вы думаете, этого будет достаточно?
-Да. И буду требовать от вас такого разрешения ... Именно для нас, для меня.
Хвиссей Довапи надолго задумался, видимо, взвешивая, к чему все это может привести, - если удовлетворить требование и если отказать. Для него лично, для его страны и, опять-таки, для него лично. А потом кивнул:
-Хорошо, я сделаю это. Но ... буду просить вас быть рассудительными и ... не причинять излишнего вреда.
Он пересел за другой стол, или, точнее, бюро, достал лист бумаги и стал писать. И скоро в сумке Акселия лежал второй написанный послом документ. Используя полномочия представителя царя Твейского, Хвиссей Довапи давал разрешение Акселию Мару, главе торгового дома Акселия Мара, и людям, которых тот привлечет для этого, посетить отдаленную землю Твейского царства, чтобы положить конец пиратским нападениям варварских племен на суда и мирных людей обеих стран и третьих государств.
Спрятав драгоценный лист в сумку, Акселий улыбнулся и стал хвалить вино, которое они пили. Оказалось, что это - твейское вино из подвалов посольства, и Акселий спросил, нельзя ли случайно наладить его импорт на Аал.
Посол ответил, что об этом нужно будет поговорить позже, иначе ... пираты все равно перехватят такой груз, и выпьют вино. А разве эта изысканная жидкость предназначена для их глоток?
Аратта сидела на диване с зелеными подушками и думала о том, что недавно услышала. Обдумывала все это с разных сторон, и каждый раз приходила к выводу, что, с точки зрения логики, Акселий прав. А вот эмоции говорили другое ... В любом случае, она знала, что сделает все, как он решил. Женщины ее народа привыкли делать так, как решает мужчина. Хотя она и не была женой Акселия Мара, но ... что это меняет? Наоборот, она еще больше обязана ... А тем более - если у них общая игра.
Какой странный человек. Возможно, потому, что чужеземец. Относится к ней, как к равной. Спрашивает урабыни ее мнение, - и какой же полезной оказалась Силли! А еще более странно, что так же стал вести себя и отец ... еще до того, как сблизился с Силли еще больше. Как ни странно, Аратта радовалась этому. Наверное, папе это нужно ... давно было нужно. А Силли обезопасила себя от рынка ... А что касается Акселия, - да, он умеет убеждать. Как убедил ее ... с самого начала. Как взял под свое влияние отца. Он умеет показать людям, что выгодно для них, но ... разве только в этом дело?
Но главное, что ... она любит его.
На этой мысли открылась дверь, и объект любви появился в комнате.
-Привет, дорогая!
-О! А я как раз думала ...
-Обо мне? Или о том, успешно ли прошла встреча с послом? - уже привычно улыбнулся Акселий. Ей нравилась его манера шутить. Аратта ответила на эту улыбку:
-И о том, и о другом. Разве можно думать о тебе ... отдельно от твоих дел?
-Да, когда мы захотели отдохнуть от них ... получилось, можно сказать, не очень хорошо. Правда, потом нам удалось полетать на орлах, а это тоже неплохо! Хорошо бы , еще выдалась такая возможность?
-Лучше бы она выдалась по другой причине!
С этим спорить не приходилось. Но неожиданно Акселий сказал:
-Если ты думаешь, что не бывает хуже, чем нам было тогда, то ошибаешься ...
-Ну, почему же не бывает? Мы, все-таки, спаслись оттуда ... Точнее, ты нас всех спас! Но ... что ты хотел сказать ..?
-Скорее, показать. Помнишь, нам принесли письмо от некоего Ферин Ивара? Я еще спросил, кто это, а твой отец ответил, что у него платнация на севере Аала...
-Да, и что он ... продает урожай Улмару Хэму. Но при чем здесь он?
-А это писал не он. - Аксель достал из кармана листы бумаги. - Вот, читай ...
Надеюсь, господин, вы простите меня за этот маленький обман, но это - шаг отчаяния. А иначе я бы не смогла отправить это письмо. Вам пишет не Ферин Ивар. Вам пишет ничтожна рабыня Кьина. Возможно, вы слышали обо мне. Меня вместе с матерью осудили за преступления против Сиина Керту, которого мы сами считали рабом. Я не буду писать об этом. Хотя – могла ли я не делать того, что говорила мама? Не знаю, где она сейчас.
После того, как нас приговорили к рабству, меня купил Ферин Ивар. Привез на свою плантацию. И подарил своему сыну, Рагну. Я принадлежу именно ему. Вы сами понимаете, господин, зачем подарил, и что Рагн со мной делает. Могла я когда-нибудь хотя бы подумать о таком?
Но я хотела написать не об этом. Возможно, вы найдете способ если не помочь мне, то хотя бы что-то посоветовать. Я оказалась в положении не только ужасном, а безвыходном.