Силли выслушивала ее истории - и тоже не могла представить, что когда-то окажется здесь. Да еще при таких обстоятельствах, сама потеряв свободу ... а еще - всех, кого любила. А вообще - душа, казалось, окаменела, а сознание не успевало за калейдоскопическим развитием событий. Вот она прыгает в воду с горящей лодки ... вот, связанная, на палубе галеры ... вот - в суде, который решает его судьбу ... вот снова в подвале дома того, кому теперь принадлежит... непонятное покровительство Акселия Мара ... теперь она здесь ... и что дальше? Все-таки рынок ... со всем, что о нем рассказывают, и что грозит там, - и после, - молодой женщине? Силли решила сделать все, чтобы избежать этого. Так же, как принимала решение, когда возникала какая-то ситуация или опасность. Когда вспыхнула их лодка - она мгновенно поняла, чем это чревато. Но решила рискнуть, чтобы выжить. К счастью, ее худшие опасения не оправдались, - вождь Латир оказался ... благородным человеком, и не отдал ее своим людям прямо на галере. А может, хотел поддержать дисциплину? Как бы там ни было, Силли понимала, как ей тогда повезло. Но принятое решение оказалось верным.
К тому же, сегодня в дом Латира пришла Скенши. Порадовалась по поводу того, что Силли теперь живет в лучших условиях. И посоветовала ... не торопить события. Но согласилась с выбранным путем ...
А теперь она услышала, как зовет ее один из воинов хозяина. Выглянула в окно и поняла, что это его сын, господин Фисар. Тот сказал, что отец приказывает ей прийти к нему в большую комнату на первом этаже. Силли коротко ответила, что идет, и спустилась по лестнице, вышла во двор и направилась вместе с Фисаром, куда сказали. И вот появилась перед вожаком Латиром, с удивлением увидев разложенное на столе оружие. Еще больше удивилась, когда хозяин, увидев ее, улыбнулся и начал с приветствия:
-Доброе утро. Хочу спросить тебя ... Потому что это - оружие тех, кто был тогда с тобой. Это - что такое?
Силли, когда она подошла к столу и увидела, на что показывает Латир, было достаточно одного взгляда:
-Это - метательные ножи, господин.
Она быстро усвоила, как нужно обращаться к вождю, - и к другим, но говорила без подхалимства. На самом деле, еще не оправилась от потери родных, хотя и была благодарна Латиру за то, что он позволил попрощаться с ними, и ... то, как окаменела душа, казалось, отражалось на том, как звучала ее речь. Однако голова была ясной, - с самого начала; это и помогло тогда, на сгоревшей галере. Казалось, не только хозяин, но и оба купца поняли, что она не глупа. Вот и теперь ответила на вопрос.
-И что, это хорошее оружие? - удивился Фисар. Силли пожала плечами:
-Смотря для чего. Ими пользуются, когда расстояние слишком мало для стрелы, а до мечей и кинжалов еще не дошло. При абордаже ... иногда бывает нужно. Когда ... вы схватили нас, до этого просто не дошло.
-А у нас такого нет. Не додумались, - недовольно сказал Фисар. - И паруса, как сказали моряки, на тех лодках совершеннее наших.
Силли решила рискнуть и ответила:
-Вы считаете наш народ варварами, господин, но у нас тоже есть люди, которые могут изобрести много полезного.
Фисар хотел что-то сказать, но отец перебил его. Латир только сегодня, когда вез золото, думал о том, как не хватает им оружия, которое может использоваться на коротком расстоянии, но когда еще не дошло до рукопашной. А чудо-кинжал господина Акселия пока оставался единственным ... То, что он видел перед собой, было решением проблемы. Но ...
-А ты умеешь пользоваться ими? - спросил он. Силли сделала шаг вперед:
-Позвольте, господин? - Наклонилась и взяла один из ножей. Даже в ее небольшой руке он спрятался практически полностью. А потом - сделала резкое движение, и нож вонзился в деревянный дверной косяк шагах в четырех от нее, да еще и на уровне лица. Фисар подошел и вытащил его, заметив, что в твердое дерево нож вошел на два ногтя. И это при том, что бросала его женщина!
-Неужели у вас даже девочек учат этому? - удивленно спросил он.
-Обычно - нет. Но я сама попросила, когда учился брат. И отец согласился. - Силли вспоминала родственников, которых убили те, с кем она разговаривала. Но не чувствовала к ним ненависти. Возможно, потому, что понимала: эти люди делали то, что были должны. К тому же, выходя в море, и она сама, и ее родные понимали, на какой риск идут. Для нее это закончилось пленом и рабством, для других ... А может, дело было в том, как окаменела ее душа. А вот Латира интересовало другое. Бросок произвел впечатление и на него, и он спросил: