-Тебе лучше знать ... Но, думаю, ничего с ним не случится, - улыбнулась она. Потому что, во-первых, помнила, что, пока Гверан Олт сидел под арестом, дела, которые нужно было делать каждый день, решались под руководством Хапира Веса. А во-вторых, предвкушала приятную морскую прогулку.
-Вот и я так считаю. Готовьтесь, капитан, - приказал он.
-А ... когда мы отправляемся? И будете вы вдвоем, или пригласите кого-то еще? Мне нужно загрузить припасы, - пояснил он.
-Только мы двое ... - сказал Аксель, и увидел, что на лице Аратты застыло мечтательное выражение. Очень хорошо. - Как насчет того, чтобы отправиться завтра?
-Будет сделано, господин. Вероятно, вы хотите отправиться утром?
-Да. Тогда вы готовьтесь, а мы пока возвращаемся домой.
Они спустились на причал и сели в закрытый экипаж, который предпочитала Аратта, - если бы Акселий был здесь один, то, по своему обыкновению, приехал бы верхом. А теперь сказал с улыбкой:
-Вот и хорошо. Нам тоже нужно будет собраться, а главное - можно уже сейчас думать о приятном ...
-Вместо того, чтобы смотреть на то, что происходит сейчас ... на рынке, где продают рабов?
Улыбка исчезла с его лица:
-Не нужно на это смотреть.
Рынок, где продавали рабов, размещался на окраине города. Целый лабиринт из зданий, некоторые из которых были похожи на тюрьмы, конечно же, некоторые из тех, кого продавали, могли сбежать и были опасны. Вот хотя бы те же бывшие пираты, да и обычных преступников суд осуждал к продаже в рабство не так уж и редко. Некоторые из тех, кого продавали, были в кандалах. Людям с чувствительной душой лучше было сюда не попадать не только в качестве ... товара, но и просто, как зрителям. Они и не оказывались здесь. Те, кто хотел стать владельцем другого человека, могли купить рабов и напрямую у кого-то другого, не обязательно на рынке, многие и пользовались такой возможностью. Особенно - какой-то среднего достатка ремесленник или мелкий торговец, который хотел иметь слугу. А вот плантаторы и владельцы галер, которые и были завсегдатаями на этом рынке, точно уж нежными душами не отличались.
Но все дороги этого лабиринта сходились на центральной площади. Именно здесь происходили важнейшие торги, для которых построили даже что-то вроде невысокого постамента.
Сегодня должен был быть особый торговый день. Сегодня должны были продать целых трех не просто красивых рабынь, нет, - трех новоиспеченных, еще вчера свободных и даже высокопоставленных, красивых рабынь. Тот, кто должен был проводить торги, знал, что за такой товар развернется нешуточная борьба. Сиин Керту получит хорошие деньги, хотя для него, конечно, дело было не в деньгах.
Но перед тем, как начнется торговля, должно было произойти другое. И это должны были увидеть все. Собравшиеся здесь, как покупатели или зрители, - требовали жестокого зрелища. Те, кого продавали, должны были получить свой урок. И они, те, кто находились в комнатах с решетками на окнах, выходящих на площадь, сейчас все смотрели туда ...
Где были сложены дрова. Большая куча дров, а рядом - солома, чтобы поджечь их. Открылась ворота, и с одной дорожки четверо стражников выкатили необычную тележку. Полностью металлическую, с металлическими же колесами, но вместо кузова у нее была небольшая клетка. В ней находился человек. Человек в дорогой одежде, на которую, - знали теперь все, - не имел права.
Есер.
Тележку подкатили так, чтобы сложенные дрова оказались прямо между ее колесами, которые, вероятно, специально были сделаны высокими. А пол клетки был тоже в виде металлических решеток, хотя и с маленькими ячейками.
Из первого ряда толпы, собравшейся выступил Сиин Керту, сделал, прихрамывая, несколько шагов, и заговорил своим громким глубоким голосом:
-Есер, никогда еще не бывало, чтобы раб сделал то, что сделал ты. Не просто сбежал, нет, даже не просто совершил преступление. Ты обрек на страдания того, кому должен был служить. За это нет иного наказания, чем смерть. И это произойдет сейчас.
Он сделал знак рукой, и невысокий мужчина в черном плаще с капюшоном поджег солому, а от нее занялись дрова. И тогда над площадью зазвучал высокий голос Есера:
-Ты меня приговорил к смерти? Черт с тобой! Никто не будет жить вечно, мерзавец, и ты умрешь тоже! Ты считал, что ты лучше меня, что ты имеешь право на все от рождения, что ты вправе делать со мной, что угодно? А почему? Потому что родился он другой матери ?! Чем я хуже тебя, если уж наш отец был таким развратником ?! Я сейчас сгорю, но ты будешь думать об этом всю жизнь! И я эти три года пожил так, как имел право жить! Ты думаешь, я о чем-то жалею? Нет! А то, что ты занял мое место, когда я занял твое, лишь означает, что никто ... А-а-а ..! - Дальше он не смог продолжить, так как пламя разгорелось, и слова Есера сменились нечленораздельным криком. Пламя становилось все выше, и вот уже фигура в клетке упала на пол, а еще через несколько мгновений - крики стихли. Но еще долго никто не мог подойти к середине площади, - пока не выгорели дрова. Тогда стражники зацепили все еще раскаленную металлическую тележку железными палками с крюками на концах, и потянули назад, туда, оттуда выкатили. Когда она остынет, остатки Есера вытащат оттуда и выбросят в реку. А тележка будет ждать своего часа, когда понадобится в следующий раз. Случаи, когда прибегали к ней, бывали раз в несколько лет.