Но это все было до того, как сквозь зарешеченное окошко она увидела, как сгорает заживо человек. После этого Кьина находилась в ступоре, механически переставляя ноги, когда ее вели на этот помост. Крики, раздавшиеся при ее появлении, достигали ушей, но как будто оставались где-то на грани сознания. Слов торговца, который расхваливал товар - «она только достигла возраста, когда, если бы была свободной, ее можно было бы взять в жены», - тоже почти не слышала. Но вдруг почувствовала удар по затылку, - ладонью, чтобы не травмировать, но ощутимый. И будто проснулась:
-Что?
-Снимай с себя, говорю ...
Механическими движениями Кьина сбросила платье, оставшись полностью голой перед взглядами, которых и не замечала. И не знала, что требовали от нее на самом деле меньшего, но только этим увеличила цену, за которую ее продали, чуть ли не вдвое. И вот торговец толкнул ее вниз, к тому, кто дал наибольшую цену, а потом, наклонившись, поднял ее платье и швырнул вслед. Покупатель поймал в воздухе кусок ткани, но приказывать одеться не стал, а просто взял Кьину за руку и повел сквозь толпу, которую она почти не видела вокруг себя. Лишь оказавшись у открытого экипажа, в котором ее нынешний хозяин приехал сюда, открыла дверцу и инстинктивно спряталась от взглядов, скорчившись на полу и уткнувшись лицом в ладони. Куда бы они ни ехали, по крайней мере, все эти ... ее больше не увидят. Слабое утешение, что и говорить ... Ей и нечего было сказать, и никому. Тот, кто купил ее, молча уселся на сиденье, Кьина видела только его ноги рядом, и понимала: хорошо уже то, что он ничего от нее не требует и не бьет прямо сейчас ...
Палуди постепенно стала вновь обращать внимание на окружающее. И удивляться. Сначала тому, что тот, кто потратил такие деньги, сам правил обычной двуколкой, которую тянул единственный конь. Потом - тому, что ехали они к центру города. Кажется, подъезжали к центральной площади. И вот перед двуколкой открылась ворота ... Она впервые решилась спросить:
Но ведь это ... дом Акселия Мара, господин?
-Да, а я - его управляющий, Хапир Вес. - Они проехали под аркой и остановились посреди двора; тут же подбежал конюх и перехватил поводья. - Пошли.
Палуди соскочила на брусчатку, которой были вымощены двор, и, когда Хапир Вес оказался рядом, задала еще один вопрос:
-Но ... вы меня купили по его поручению, или для себя?
Управляющий улыбнулся, идя рядом:
-А ты цену услышала? У меня даже близко нет таких денег.
Это все было странно; Палуди знала, прожив несколько лет в доме того, кого считали Сиином Керту, что так обычно не разговаривают с рабами. Сейчас они вошли в дом, - конечно, здесь была дверь со двора, - и начали подниматься по лестнице. Зачем она нужна Акселию Мару ..? О том, что он ... был очень доволен своей женщиой, знали все, и она слышала ... Но зачем тогда ..? Неужели чужеземцу будет льстить, что ему прислуживает та, кто недавно была женой члена Совета девяти? Но вот они уже в кабинете ... почему? К тому же, здесь не только господин Акселий Мар, но и Аратта. И они улыбаются.
-Привет, - сказал Акселий. И увидел, что Палуди озадачена всем этим. Ее взгляд выдавал полное непонимание того, что происходит. Наконец, она снова решилась спросить:
-Что ... вы скажете мне делать, господин и госпожа? - Голос ее дрожал, но уж точно не рассчитывала она услышать такой ответ Акселия:
-Видишь этот лист? - показал он на свой стол; рядом стояла чернильница с пером. – Вообще-то, я собираюсь подписать его, чтобы ты вышла отсюда свободной. Я считаю, что ... твоей вины нет в том, что произошло. Я не мог отменить продажу, это зависело от Сиина Керту, и только от него. Но могу ... сделать так, чтобы не множить несправедливость. - А Аратта добавила:
-Все же вольноотпущенница - лучше, чем рабыня, правда?
-Но ... - У Палуди, казалось, закружилась голова от этих калейдоскопических изменений ее собственной судьбы. Однако одно она понимала. – Может быть, не надо ... мне лучше остаться в вашем доме. Мне ... совсем некуда идти, господин. - Дяде, который когда-то получил за нее выкуп от того, кого считал Сиином Керту, она точно теперь не нужна. А Акселий хитро улыбнулся:
-А мне кажется, ты найдешь, куда пойти. И с кем.
Что он имеет в виду? Но тут дверь кабинета открылась, и ... Рати? Ни он, ни Палуди не сказали ни слова, только оказались в объятиях друг друга. Наконец, Акселий откашлялся:
-Так что, подписывать мне эту вольную? А может, Рати, просто ... подарить ее тебе?
Но тот, отпустив любимую, твердо сказал:
-Подписывайте, мастер!