— Что?
— Ты не улыбнулся в ответ, — повторила она.
— Нет, это не про меня. Я бы улыбнулся тебе.
— Ты этого не сделал.
— Это бред, — говорю я.
— Я серьезно. Ты просто смотрел на меня пару секунд, а затем перевел взгляд на свой пакет молока, словно читал его состав или что-то еще.
Я размашисто шлепаю себя по глазам и лбу, а затем ударяю кулаком в область сердца.
— Состав? Вау! И после этого ты позволила мне танцевать с тобой?
Она смеется.
— Тебе повезло, потому что это была моя первая неделя здесь, и на тот момент я думала, что это обычное приветствие здесь. Словно никто не мог решить: нужно ли со мной подружиться или сбежать от меня.
Я притягиваю ее еще ближе и касаюсь губами ее шеи.
— Нет, милая, нас просто пугают прекрасные создания, вот и все.
Чувствую, что она смеется, но просто продолжаю целовать ее шею.
— Я выделялась?
— Что? — спросил я.
— Впервые оказавшись здесь, я выглядела как-то необычно или что-то еще?
— Сладкая, — говорю я, на этот раз глядя ей в глаза, — все, кто не отсюда, выделяются.
Она опускает взгляд, и ее голос немного срывается.
— Нет, серьезно, — говорю я, возвращая ее внимание. — Ты, скорее всего, выделяешься везде.
— Что это значит? — она смотрит на меня так, словно не решается спросить.
— Это значит, что независимо от того, где ты находишься, во что одета и кто с тобой рядом, люди обратят на тебя внимание. Вокруг тебя словно… пузырь.
— Что?
— Да, — говорю я. — Не могу этого объяснить. Просто, когда ты улыбаешься мне, я словно становлюсь намного ближе к тебе — словно попадаю внутрь пузыря — и тогда все в мире становится правильным. И я точно не могу быть единственным, кто думает так же.
— Рэм, — ворчит она с улыбкой, — ты, наверное, единственный человек в этом мире, считающий, что я живу в пузыре.
— Нет, — говорю я, качая головой. — Я не могу быть единственным. Но если благодаря какому-то разладу в мыслях ты считаешь себя правой, тогда я — самый удачливый человек в мире, потому что вижу сокровище, которое не видит никто.
Она прижимается ко мне и нежно целует в щеку.
— Подожди, — говорю я, — ты помнишь первый раз, когда увидела меня?
Она смотрит мне в глаза.
— Конечно.
Я просто улыбаюсь. И несколько секунд спустя все еще продолжаю улыбаться.
— Рэм, — шепчет она, стоя на цыпочках и приблизив свои губы к моему уху. В этот момент озноб пробегает по моему позвоночнику. — Ты хочешь знать, почему?
— Да, — едва выдавливаю я.
— Ты тоже отнял у меня дыхание.
Я чувствую, как моя улыбка становится шире.
— А знаешь, что еще? — шепчет она, целуя меня в щеку, а затем заглядывает в мои глаза.
— Да?
— Ты тоже действительно мне нравишься.
Глава 14
Настоящее
Рэм
Я захожу в продуктовый магазин захватить немного хлеба и пива — два основных моих продукта. Осматриваю небольшой хлебный отдел. Я пытаюсь питаться здоровой пищей. Пытаюсь — ключевое слово. Стараюсь вспомнить, какой хлеб обычно покупала Эшли. Она была, пожалуй, самым большим приверженцем здорового питания из всех, кого я знал, — хотя понимаю, что это не говорит о многом, учитывая круг моих друзей. Но Эшли могла есть то, что называлось или звучало странно, вроде суши или киноа (Примеч.: киноа — злаковая культура, вошедшая в топ-20 полезнейших продуктов питания в мире), или каких-то подобных вещей, которые я, в конце концов, просто приравнял к полезным. Эти штуки не продаются здесь поблизости, так что нам приходилось ездить в большой город, чтобы купить их. Они не очень-то были мне по вкусу, и всегда вдогонку я съедал тарелку каши, потому что не наедался. Но я это ел, потому что она говорила, что это «здоровое питание», но больше потому, что это заставляло ее улыбаться.