— Проклятье.
— Что? — спрашиваю я.
— Ну, теперь твои родители будут ожидать этакого идеального парня лет тридцати, работающего в «Майкрософт» и водящего «Порше» или что-то в этом роде.
— Что? — я начинаю смеяться. — Почему они будут этого ждать?
— Не знаю. Я бы ожидал именно такого. И я чертовски уверен, что не ожидал бы какого-то деревенского мальчишку из Авы штат Миссури, водящего пикап.
— Тогда ты плохо меня знаешь, Рэмингтон Джуд. Потому что я предпочитаю мальчишку из Авы, водящего пикап, парню, который, вероятно, слишком злоупотребляет гелем для волос.
Он смотрит на меня и улыбается.
— Эшли Уэскотт, ты слишком хороша для меня.
— Я знаю, — говорю я с широкой улыбкой на лице.
— P.S., я не пользуюсь гелем для волос.
Я смотрю на него — его лицо абсолютно серьезное.
— Я знаю, за это ты мне и нравишься.
Он протягивает руку и отрывает мои пальцы от рулевого колеса.
— Не могу дождаться встречи с твоей семьей, — говорит он, целуя мои пальцы, а потом сжимает мою руку в своей.
— Они полюбят тебя, — обещаю я. — И твой гель для волос.
Он просто дарит мне довольную ухмылку, а потом снова смотрит в окно. И все, о чем я могу думать: как мне могло настолько повезти, что я встретила такого мужчину?
На въезде в Омаху движение на дороге уплотняется — несколько километров мы тащимся бампер к бамперу — но потом все приходит в норму. Мы съезжаем с дороги, и могу сказать, что Рэм начинает нервничать. Он волнуется. У него тот взгляд, который появляется перед началом игры, или когда я соглашаюсь на что-то, вроде похода за грибами. Точно могу сказать, что он взволнован, и это делает меня счастливой.
— Кстати, моя младшая сестра Лана приехала домой на выходные, чтобы познакомиться с тобой, — говорю я. — Она учится в университете Небраски и немного увлечена хиппи — это просто, чтобы ты был в курсе.
— Чем?
— Хиппи. Ну, ты знаешь? Мама считает, что у нее просто такой период, но я так не думаю.
— Ох… не думаю, что когда-нибудь встречался с настоящими хиппи, — говорит он, выглядя немного испуганным. Я вижу выражение его лица и смеюсь. У него это выглядит так мило.
— Не волнуйся, — говорю я. — Она любит всех.
— Ладно, — шепчет он. Сделанный им глубокий вздох не остается незамеченным.
— Серьезно, — говорю я, — тебе не о чем беспокоиться. О, и я упоминала, что мой отец — бывший морской пехотинец?
— Что? — почти выкрикивает он.
— Шутка, — говорю я.
— Черт, девочка, — бормочет он, опустив голову. — Ты пытаешься меня убить, я знаю это.
Я просто смеюсь и выхожу из машины. Встретив его с пассажирской стороны, я беру его за руку. Он тут же смотрит вниз на наши руки.
— Думаешь, мы должны держаться за руки? — спрашивает он.
— Рэм!
— Ну, я не знаю! Я все еще не убежден, что твой отец не является кем-то большим и важным, и совсем не уверен, кого больше мне следует бояться: его или твою сестру.
Стараясь подавить смех, я целую его в щеку.
— Вот кого ты действительно должен бояться, так это мою маму, — шепчу я ему в ухо.
Он дарит мне испуганный взгляд, и это абсолютная умора — адский испуг безо всякой причины.
Мы входим внутрь, и я ставлю свою сумку на пол рядом с кучей обуви. И тут же сладкий запах корицы заполняет мои ноздри. Я дома.
Дом моих родителей пропитан запахом корицы с тех пор, как однажды моя сестра упомянула при маме, что он улучшает работу мозга. Это было почти три года назад. Теперь, почувствовав запах корицы, я не могу не думать о доме.
— Мама, — зову я. — Мы здесь.
— Эшли, — моя сестра вбегает в холл и обхватывает меня руками, а потом, без особых колебаний и предупреждений, она обхватывает руками Рэма. — У тебя хорошая аура, — говорит она, отстраняясь от Рэма. — Я это чувствую.