Рэм просто улыбается и кивает. Думаю, он просто не знает, что сказать… или сделать.
— Это хорошо, — говорит моя сестра.
— Лана, — говорю я, улыбаясь. — Это Рэм.
— Рэмм?.. — мурлычет она, растягивая последний звук его имени. — Это сокращенно от какого имени?
— Рэмингтон, — отвечает Рэм.
— Хорошо, — говорит она. — В таком случае, могу я звать тебя Рэмингтоном?
Рэм смотрит на меня, а потом улыбается Лане.
— Конечно, если хочешь.
Лана склоняет голову.
— Думаю, хотела бы.
И с этими словами она протанцевала прочь — буквально влетая в следующую комнату — в то время как Рэм наклоняется и шепчет мне на ухо:
— Она сказала, что я хорошо пахну?
— Да, — говорю я, улыбаясь, — что-то вроде того.
— Дорогая, ужин почти готов, — мама неожиданно появляется в коридоре и целует меня в щеку, прежде чем повернуться к Рэму. — А вы, должно быть, тот молодой человек, о котором мы столько слышали.
Рэм смотрит на меня с довольной ухмылкой, после чего переводит взгляд на маму.
— Здравствуйте, миссис Уэскотт, — и протягивает ей руку. Мама пожимает ее.
Мой отец говорит, что о человеке можно многое узнать по его рукопожатию. Поэтому знакомство с новыми людьми в нашем доме начинается с рукопожатия.
— Мама, это Рэм, — говорю я.
— Ну что же, приятно познакомиться с тобой, Рэм.
Рэм просто кивает и улыбается. Он выглядит застенчивым, но, в то же время, некоторым образом, уверенным в себе. Думаю, как раз это мне так сильно нравится в нем. Он всегда такой — словно два в одном. Например, он не может быть только милым. Он должен быть милым и сексуальным. Или если он говорит мне, что я красивая, то обязательно шепотом или хриплым голосом, с голодным блеском в глазах. Или даже когда он расстроен, его лицо будто говорит: я не откажусь от тебя.
— Почему бы вам не пройти в столовую, — мамин голос звенит в ушах, разбивая мои мысли.
Я улыбаюсь Рэму.
— Ты им понравился, — шепчу я ему на ухо и замечаю, что его плечи как будто немного расслабились. Потом беру его за руку и веду в соседнюю комнату. Там мой папа как раз ставит миску вареной моркови на стол.
— Папа, — говорю я, — это Рэм.
— Привет, — здоровается папа, потерев друг о друга ладони, прежде чем протянуть руку Рэму. Рэм берет ее и пожимает.
— Приятно познакомиться с тобой, сынок, — говорит отец.
Рэм вежливо улыбается. И еще я не пропускаю тот еле заметный папин кивок в мою сторону. Он делает так всю мою жизнь. Каждый человек, которому он пожимает руку, либо удостаивается его кивка, либо нет. Это его способ дать мне понять, кто «годится», а кто «не годится». Кивок означает, что этому человеку можно доверять. Отсутствие кивка: я не хочу, чтобы ты находилась с ним в одной комнате. Я знаю эту процедуру и вздыхаю с облегчением, когда получаю кивок, даже если для меня это просто формальность. Я уже доверяю Рэмингтону Джуду и не думаю, что есть нечто в этом мире, способное убедить меня в обратном.
Вскоре после этого мы все садимся за стол. Я занимаю свое место, Рэм рядом со мной. Моя сестра напротив нас, а родители рассаживаются по обоим концам стола. Пока мы едим, мои родители расспрашивают Рэма обо всем: о том, где он живет, какие телепрограммы смотрит. Мой папа почерпнул это из ТВ-шоу. Если вы смотрите спорт или исторический канал, значит, в его классификации вы в разряде «годится». Если вы говорите, что смотрите что-то другое, то автоматически попадаете в его список тех людей, в которых он не уверен. Рэм сказал, что смотрит много спортивных передач, так что, полагаю, тест пройден.
— Рэмингтон? — произносит моя сестра в одну из пауз в разговоре. Она говорит в своей обычной мягкой и задумчивой манере. Рэм, жуя, поднимает глаза от своей тарелки. — На какую сторону фасад твоего дома?
— Прости?
— Ты живешь в доме? — спрашивает она.
— Ой, да, — запнулся Рэм.