Он придвигает стул еще ближе и упирается локтями в стол.
— Разве ты не хочешь узнать, о чем она думает? Не хочешь узнать концовку? Я имею в виду, ведь она просто встала и ушла. Просто так. Разве тебе не интересно узнать, почему?
Я сижу и минуту обдумываю сказанное им. А затем медленно качаю головой.
— Нет.
— Давай, мужик. Ты должен прочитать это, — он хлопает меня по руке и садится обратно на свой стул.
— Я не хочу знать.
— Но ведь это твоя жизнь, чувак.
— Это глупо.
— Это? — спрашивает он.
Он делает большой глоток пива и ставит его обратно на стол. Я громко вздыхаю, в основном из-за того, что мне нечего сказать. Звучит глупо, но, кажется, он попал в точку. Что если книга является сообщением и написана именно с этой целью? Но что она может сообщить? Что она может рассказать такого, что способно что-то изменить?
Я качаю головой.
— Нет.
— Нет? Что значит — нет?
— Нет. Я не буду это читать.
Он смотрит на меня, будто хочет спросить, почему, но не делает этого.
— Кто сказал, что я должен прочитать эту чертову вещь? — спрашиваю я.
Его локти на столе.
— Чувак, позволь мне высказать свое мнение, — он подпирает пальцем подбородок. — Представь, что кто-то просто подарил тебе машину времени и хрустальный шар предсказаний, а ты даже не попытался заглянуть ни туда, ни сюда… И все?
Я качаю головой.
— Я предпочел бы не представлять снова, как все это разыгрывалось, и предпочитаю не знать, чем бы все это сейчас закончилось. В конце концов, я разберусь с этим — так или иначе.
Джек делает долгий глубокий вдох, после чего скрещивает руки на груди.
— Справедливо, — кажется, он признал свое поражение. — Хорошо, тебе не нужно читать книгу. Но ты не сможешь удержать весь этот чертов город от того, чтобы прочесть ее. И тебе известно — как только они поймут, откуда дует ветер, то захотят приложить к этому руку и слетятся быстрее, чем мухи на дерьмо.
На этот раз мои локти оказываются на столе. Подперев подбородок ладонями, я сижу и проигрываю все это в голове. В итоге, я откидываюсь на спинку стула и пожимаю плечами.
— Пусть читают.
Я пытаюсь вложить в эти слова все безразличие, на которое способен, но даже простая мысль о том, что весь чертов город узнает эту историю, пугает меня.
— Значит, ты согласен с ними, с их мнением о том, как ваша история развивалась… и как она закончилась?
Огонь разгорается в моей груди. Он охватывает легкие, добирается до горла и не дает дышать.
— Насколько я могу судить, история Рэма и Эшли закончилась в тот момент, когда она ушла, — говорю я.
После этого встаю, хватаю куртку и иду к двери, пока весь этот огонь не достиг моих глаз и не пролился слезами. Но перед тем, как толкнуть дверь рукой, я слышу громкий и четкий голос Джека за моей спиной — жаль, что не успел выйти.
— И насколько причина в ней?
Я останавливаюсь.
— Это взяло и закончилось в один момент, поскольку причина в ней? — повторяет он снова, на этот раз немного спокойнее.
Я делаю вид, что игнорирую его последние слова, и выбегаю из бара. Джек знает, что этим на меня лучше не давить. Это единственная вещь, способная меня сломать.
Глава 22
Прошлое — полтора года назад
Эшли
— Ты слышишь это?
— Слышу что? — спрашиваю я.
— Цикады. Они плачут, — шепчет Рэм.
Я слушаю. И словно впервые — хотя знаю, что это не так — я слушаю их. Я слышу громкие вибрации крыльев, звучащие как шум поездов, мчащихся по рельсам. Звук непрерывный — сплошной поток ритмичных ударов и эхо от них. И когда ты фокусируешься на нем, он становится почти оглушающим.
— Почему они плачут? — шепчу я ему на ухо.
Он сидит, привалившись спиной к перилам крыльца, а я, как обычно, прижимаюсь к нему в небольшом пространстве между его руками и ногами — мое маленькое владение.
— Потому что они знают… — он останавливается на мгновение. Его слова затихают и рассыпаются, как нежная поэма или грустная песня. Но я молчу, и плач цикад медленно окутывает нас. И я жду. Я слышала эту печальную песню прежде.