Я могу сделать это.
Открываю первую дверь и мгновение сомневаюсь, прежде чем дважды постучать. Стук звучит странно и как-то нервно. Делаю шаг назад и позволяю первой двери закрыться. В этот момент я уже подумываю сбежать, но мои ноги будто приросли к коврику у его двери. И я жду. Жду несколько мучительных секунд, пока ручка не начинает медленно поворачиваться. Дверь не спеша открывается. И вот уже передо мной он — стоит и смотрит на меня. А я таращусь на него — это все, что я могу делать.
— Привет, — говорит он, в конце концов.
Я благодарно выдыхаю.
— Привет.
Он открывает дверь и делает пару шагов назад. Полагаю, это означает, что я могу войти.
— Хм … — начинаю я, но слова где-то потерялись.
— Я ждал тебя, — говорит он, спасая меня. — Имею в виду, может быть, не именно сегодня, но со временем.
Я нервно улыбаюсь.
— Наверное, мне следовало предупредить тебя, — говорю я, входя внутрь.
Он качает головой.
— Неа. Ураганы никогда не предупреждают. Эшли не нуждается в предупреждениях.
Моя нервная улыбка становится чуть менее напряженной.
— Хочешь, посидим снаружи? — спрашивает он. — Такой хороший день.
Я киваю.
— Конечно.
Я следую за ним на веранду, и он жестом приглашает меня расположиться на качелях. Я так и делаю. Он садится на стул напротив. Выглядит так, будто не брился неделю. Волосы длиннее, чем обычно, джинсы потертые и рваные. И его кожа: лицо, руки, части ног, просвечивающие через дырки в штанинах, — все это по-прежнему темно-загорелое от долгого жаркого летнего солнца. Он прекрасен. Но я стараюсь не думать об этом.
— Могу предположить, что ты получила мой ответ? — спрашивает он.
Я смотрю на него.
— Да. Ты можешь это предположить.
Я опускаю взгляд на свои руки, лежащие на коленях. Я сцепила их так крепко, что пальцы покраснели. — А я могу предположить, что ты прочел книгу?
Он просто кивает и улыбается.
— Да. Ты можешь это предположить.
На секунду его взгляд останавливается на мне. Затем он смотрит на что-то под ногами, после чего возвращает внимание ко мне.
— Это хорошая книга. Хотя, думаю, я могу быть немного необъективен.
— Да, — соглашаюсь я, пытаясь не улыбаться, — возможно.
Проходит несколько тихих мгновений, когда не слышно ничего, кроме пения птиц. Мой взгляд скользит по темному пятну на половице. В голове роится миллион слов, но я не могу составить ни одного предложения.
— Ну, думаю, ты все-таки нашла свой сюжет.
Тут же мои глаза находят его.
— Да, — говорю я, кивая, — думаю, что нашла.
И это все, что я произношу, но не все, что хочу сказать, потому что это не совсем правда. Вся правда заключается в том, что я написала книгу, потому что мне надоело смотреть, как пересыпается песок в песочных часах. Я хочу сказать ему, что написала книгу, потому что теперь мне известно — все, оставленное недосказанным, ломает нас сильнее всего. Хочу сказать, что написала ее, потому что сломлена. Хочу сказать ему, что наша судьба, возможно, предрешена заранее — возможно, навсегда и без нашего ведома — но мне необходимо быть уверенной в этом. Я хочу сказать ему, что все еще нуждаюсь в завершении. Я хочу сказать ему все это. Но не говорю.
— Рэм, — вместо этого говорю я. — Я здесь потому, что хочу сказать тебе кое-что.
В течение нескольких минут он не произносит ни слова. Даже не двигается. Даже не моргает. И, клянусь, в этот момент мое сердце практически перестает биться. Но потом, наконец, он кивает и бормочет:
— Хорошо.
У меня вырывается тревожный вздох.
— Я … — начинаю я, но потом останавливаюсь, чтобы собраться с мыслями. — Я хочу сказать, что сожалею о том, что никогда ничего не рассказывала. Не знаю, почему держала это в секрете. Это было моей ошибкой, — я снова нахожу взглядом то темное пятно на полу, прежде чем вернуться к его глазам. — Я не ожидала влюбиться здесь, — я делаю паузу, пытаясь усмирить поднимающуюся в груди боль. — Думаю, все слова, которые я никогда не говорила, в конечном итоге убивали меня — и это было довольно больно. И, думаю, я поняла это, когда действительно влюбилась, — продолжаю я. — Я боялась тебе сказать, потому что знала, что вы должны были быть знакомы … некоторым образом. Но еще я, думаю, все же молилась, чтобы в этой безумной вселенной оказался малюсенький шанс на то, что вы друг друга не знали.
Я пытаюсь прочитать выражение его лица, но не могу. И это пугает меня. Я практически всегда могла прочитать его мысли.