— Кедде… влюблен? — ошарашенно повторила Нетелл и даже руками всплеснула. — Богини милосердные, вот так вот все просто?!
— Не знаю, просто или нет, — почему-то снова раздраженно ответил Вальгард, а Нетелл вдруг ощутила в его словах упрек и тут же почувствовала себя виноватой, — но Харде был лишь способом отвлечься для этого. Бросить нерастраченные эмоции в благодатную почву, взрастить, получить отдачу — а с недолюбленными детьми это так просто. Да только обман рано или поздно раскрывается. И вот тогда-то расплата и ломает твой мир и тебя самого. И Кедде…
— Валь, — Нетелл тоже встала и поймала его взгляд. Почему-то показалось, что не только о Кедде Вальгард сейчас говорил, но и о себе. Любимая когда-то отказала, вот он и сбежал сюда в поисках освобождения? А боль так и не отпустила? Нетелл ничего о нем не знала. Но какое это имело значение? — А если вы мне тоже неожиданно понравились? Что нам с этим делать?
Он склонил голову набок, как при самом знакомстве, то ли изучая Нетелл, то ли решая, можно ли ей верить, но она не отвела глаз. Даже если боги придумали для нее одно лишь это мгновение, Нетелл не хотела его терять. Пусть лишь раз в жизни…
Вальгард шагнул к ней и без единого слова накрыл ее губы своими…
Джемма, конечно, знала, что ветер давно уже сменился и драконы послушно покинули насиженное место. Долина кормила и охраняла их в холодные месяцы года, теперь же ей требовалось время для восстановления, чтобы по осени встретить своих обитателей радушной хозяйкой. На лето здесь дозволялось оставаться только самым слабым, не способным перелететь через горы. Если бы тринадцать лет назад Джеммина мама воспользовалась этой возможностью, то, скорее всего, осталась бы цела и жизнь ее дочери сложилась бы совсем иначе. Но какая-то неведомая сила толкнула ее пуститься в опасное путешествие и оставить своего ребенка сиротой.
Впрочем, Джемме не хотелось обвинять в чем-то свою несчастную мать, слишком рано распрощавшуюся с жизнью. Но вид опустевшей, безмолвной, будто заснувшей Драконьей долины невольно навевал грусть, и даже с трудом согласившаяся составить Джемме компанию Гейра не могла от нее отвлечь.
— Никогда ее такой не видела, — пробормотала Гейра, ошеломленная еще больше, чем Джемма. — Как будто… ненастоящая… Мне даже не снилось такое…
Джемма невольно улыбнулась, вспомнив, какой гам стоял в Долине во время ее первого посещения.
— А хотелось? — лукаво спросила она. — Остаться здесь совсем одной, чтобы всюду-всюду побывать и разведать все секреты?
Но Гейра мотнула головой.
— Здесь нет никаких секретов, — весьма жестко ответила она. — Долина только на первый взгляд большой и загадочной кажется. Но, когда по полгода носа из нее не высовываешь, все надоедает. И озеро уже знаешь так, что с рыбами здороваешься. И по пещерным ходам с закрытыми глазами ходишь. А горы так просто ненавидишь: они словно становятся темницей, не пускающей на свободу. За ними целый мир, а ты сидишь здесь, как проклятый, и не знаешь, для чего тебе даны крылья.
— Но ведь Долина защищает вас, — удивленно напомнила Джемма. — Особенно детей. Ты же видишь, что получилось, когда вы с Харде…
— Ты говоришь, как он! — неожиданно злобно ощерилась Гейра и отпрянула от Джеммы. — Замолчи, ради Ойры, если не хочешь, чтобы мы поссорились!
Джемма недоуменно посмотрела на разбушевавшуюся подругу. Ее слова звучали весьма обидно, а вот голосок дрожал, словно бы от сдерживаемых слез, и Джемма подавила народившееся было раздражение вместе с желанием уколоть еще больнее.
— Если ты о Вальгарде так мнение изменила… — начала было она, но тут же осеклась, заметив, как в глазах Гейры появилось счастливое мечтательное выражение.
— Валь лучше всех! — прошептала она. — Стану взрослой и выйду за него замуж! Будем вместе с ним летать над облаками, он об этом всю жизнь грезит!..
Джемма не стала объяснять юной подруге, что, отдавшись человеку, она потеряет способность оборачиваться драконом. Вместо этого только фыркнула:
— Он старше тебя на двадцать с лишним лет!
Гейра тут же насупилась и отвернулась.
— Это мое дело! — заявила она. — И как я сказала, так и будет! Вот увидишь!
Джемма повела плечами, но промолчала. Пусть даже ей показалось, что Вальгард испытывает к Гейре самые что ни на есть отеческие чувства, не ее это дело. Сами разберутся, когда придет время. Нынче же у Джеммы были совсем другие намерения.
— Неужели бабка Гудлейв тоже улетает? — будто у самой себя спросила она, поворачивая голову в сторону жилища самого старого дракона. — Мне кажется, она и из гнезда-то выбраться не сможет.