Гейра присмирела: может, разочаровать спасителя побоялась, может, стыд ощутила, но продолжать не стала.
Джемма, заставив себя избавиться от недовольства подругой, с любопытством обошла центральный камень и даже присела туда, где было место провинившегося. Представила себя одну против толпы, и в душу закралось ощущение предательства. Глыба нависала над головой, как карающая десница, и ощутимо веяло сыростью напополам с безнадежностью. Более мерзкого состояния Джемма и не помнила. Наверное, у людей осужденные так себя на эшафоте чувствуют. А драконы...
— Уйди оттуда, — неожиданно жалким голосом попросила Гейра. — Там… плохое место…
Джемма не стала упрямиться, поспешно перебравшись из тени камня на солнечный свет. На сердце сразу стало теплее и легче, и Джемма озадаченно посмотрела на Гейру.
— И тебе довелось тут посидеть? — догадалась она. Гейра отпрянула и зажмурилась.
— Отчим однажды придумал мне наказание, — с трудом выговорила она. — Привел к камню, а сам смотрел и ждал, когда я прощения у него попрошу.
— А ты так и не попросила? — понимающе выдохнула Джемма. Гейра замотала головой.
— Оно… тянуло и тянуло… все хорошее… — сбивчиво принялась объяснять она. — Сначала плакать захотелось… Потом страшно стало… А потом… потемнело в глазах… и не помню совсем…
— Что ж ты сделала такого ужасного? — изумилась Джемма, не в силах придумать, какому проступку соразмерно подобное наказание.
Гейра будто окаменела.
— Сказала отчиму, что из-за него мамы не стало, — бесцветным голосом ответила она. — Они однажды улетели вдвоем, а вернулся он один. И не рассказывал ничего. Я спрашивала, спрашивала, а потом поняла, что это его вина.
— От него и сбежала? — сочувственно уточнила Джемма и, получив кивок, спросила: — Вальгард знает, что ты не сирота?
— Я сирота! — упрямо возразила Гейра. — Отец совсем рано умер. Мама потом с отчимом сошлась. Харде — его сын. А у меня только Валь есть! И я с ним ни за что не расстанусь!
Джемма вздохнула и покачала головой. Жизнь среди драконов теперь представлялась ей совсем уже не радужной. Конечно, и у людей было полно проблем, и в их семьях случались трагедии, но их хотя бы не встречали как врагов за стенами опостылевшего города. Земля казалась огромной, и каждый мог найти на ней свое место.
Мир драконов был сужен до одной долины, за пределами которой их никто не ждал. Стоило отлучиться от своего племени, и ты становился изгоем, врагом, а то и вовсе бесправным рабом. И все-таки драконьи детеныши возвращались к своим и смирялись с предначертанной судьбой. Вот и Арве, когда-то мечтавший подружиться с людьми, в итоге выбрал проторенную дорожку и даже к былым товарищам, с которыми несколько лет делил кров, ни разу не заглянул. Впрочем, когда сменился ветер, он должен был улететь вместе с семьей в какие-то дальние земли, а значит, раньше осени не стоило его и ждать. Или же вообще ждать не стоило…
— Вон там мы охотимся, — невесело проговорила Гейра, очевидно не забыв, что обещала Джемме показать драконий быт, и махнула рукой в сторону леса, занимающего половину долины и поднимающегося по склонам гор. — Говорят, боги заботятся о том, чтобы еды хватало на всех, но многие драконы все равно предпочитают выбираться в большой мир. Считают, что добыча там вкуснее.
— А живете вы где? — Джемма осмотрелась кругом, но не заметила ни одного подобия гнезда, какое она видела у бабки Гудлейв. — За горными уступами?
— Не, — улыбнулась Гейра, — туда только самые отчаянные забираются. А все остальные вьют гнезда под сенью раскидистых деревьев. Их листья и от жары, и от дождя защищают, а это самое главное, когда надо новорожденного дождаться.
Джемма вспомнила, что ей рассказывала Кеола. Будущая мать вынашивает яйцо семь месяцев, а потом высиживает его ровно пятьдесят восемь дней, почти не покидая гнезда, чтобы обеспечить своему детенышу защиту и крепкое здоровье. Если яйцо сильно остынет или нагреется, неродившийся драконыш может даже погибнуть. Джеммина мать, очевидно, слишком ослабла за это время без помощи мужчины-добытчика, потому и не справилась с перелетом.
— Пойдем, тут недалеко, — позвала Гейра. — Покажу тебе, где мы с мамой жили, пока отчим ее в свое гнездо не зазвал. Там очень красиво: рядом ручеек, цветочная полянка, бабочки летают, а аромат какой… Мне кажется, я даже сейчас его чувствую…
— А мне кажется нечто иное, — Джемма нахмурилась и втянула носом воздух. Чем ближе становилось скопление странных большелистных деревьев с кронами, напоминающими то ли шляпки грибов-переростков, то ли крыши цирковых шатров, тем отчетливее становился чуждый Долине запах. Джемма слишком привыкла к нему за время жизни в Армелоне и потому не сразу различила. А сейчас, осознав свою ошибку, порывисто завертела головой, словно надеясь найти тому объяснение.