Кедде не испытал бы и толики нынешних мучений, останься он драконом. Потому что драконы враждуют с людьми и никого это не удивляет. Кедде отправился бы в Долину и прожил всю жизнь с осознанием того, как правильно поступил, и гордостью за сегодняшние преступления.
Энда, так не наказанием это вовсе было, а великим даром Создателей! Их милостью, позволившей Кедде осознать свою подлость и сохранить в душе хоть что-то человеческое! Нет, он не хотел упиваться убийствами! И радоваться гибели невинных, иначе чем он лучше тех извергов, с которыми они так долго боролись? Пусть лучше будет больно — даже так, как сейчас; пусть до конца дней он испытывает муки совести, но только не становится зверем!
А крылья — не такая уж и большая плата за возможность хоть что-то исправить.
Кедде подскочил как ужаленный и по своим же следам бросился обратно.
Только бы успеть, только бы отсрочить хоть немного приговор! Даже если Хедину уже не помочь, Вилхе-то еще можно спасти! Драконья отрава не убивает мгновенно, и Кедде знал отличное противоядие. Если Вилхе примет… и если еще не стало слишком поздно…
Дорога назад показалась в десять раз длиннее предыдущей. Кедде все ругательства в свой адрес использовал и даже по кругу их пустил, а поляны с друзьями и золотым драконом все не было видно. И только следы, четко отмечаемые почему-то не утраченным драконьим зрением, хоть немного придавали духу: дойдет, не собьется. Зубами вцепится в последний шанс.
И все же у самой поляны на мгновение замешкался. Никогда еще не было так страшно. Только бы не опоздать. Только бы…
Энда!
Предатель и трус!
И снова на те же грабли!
Кедде зажмурился и прямо так ступил на поляну. Выдохнул, сжал кулаки и заставил себя распахнуть глаза.
Ошарашенно заморгал, не веря тому, что видит.
Рядом с воткнутыми в землю факелами спинами друг к другу сидели Хедин и Вилхе — вряд ли здоровые, но уж точно живые — и стоически строили планы на будущее.
— Если Джемма утром в путь отправится, к полудню может досюда и добраться, — хрипло рассуждал Хедин, обхватив самого себя руками и стараясь лишний раз не двигаться. — Мои ребра и не такое видали, а в тебе драконья кровь, Вил, тебе эти царапины вообще нипочем должны быть. Так что давай, кончай заваливаться: нам еще девчонку откачивать!
— Я не заваливаюсь, — слабым, но старательно спокойным голосом отозвался Вилхе, и Кедде понял, что на деле ему очень плохо. Может, даже хуже, чем Хедину. А может, и тот тоже храбрился. — Тебя подпираю, бугая неугомонного, а это, знаешь ли, не так-то просто. Вернемся — у отца твоего награду потребую за подобные усилия.
— Лишь бы не посмертную, — не удержавшись, хмыкнул Хедин и тут же зашелся болезненным кашлем. Энда, неужели Кедде еще и легкие ему повредил? Тогда совсем беда.
Он шагнул вперед и снова замер, не зная, что сказать. Кто ему теперь поверит? После таких-то гнусностей?
— Я… помочь хочу… — часто дыша от снедающего волнения, выговорил Кедде. — Правда…
Вилхе даже головы не повернул в его сторону, и Кедде, сколько бы этого ни ожидал, сжался, как от удара. Но разве мог он осуждать? Если б Вилхе камнем в него кинул, и это бы заслуженным ответом считал. И терпел. Теперь до последнего.
— Раны… — заставил он себя продолжить. — От когтей которые… Их обработать надо срочно. Противоядием.
— Угу, как раз выбираем, что пахнет повкуснее, — откашлявшись, съязвил Хедин. — Вил, ты какое предпочитаешь: с яблочным ароматом или все-таки с земляничным?
— С цикориевым! — буркнул Вилхе, припомнив человеческий рецепт настоя от драконьего яда. — Сейчас под камнями поползаю, в снегу поковыряюсь — может, и разыщу пару стебельков.
— Не надо цикория, — умоляюще выдавил Кедде. В другой раз за подобный тон презирать бы себя начал, а нынче только зубами скрипнул. Ничего уже не способно было унизить его сильнее, чем он сам это сделал. Растоптал все, за что его можно было уважать. И выжег дружескую привязанность каленым железом. — Драконья слюна на раз раны заживляет. Даже человеческие. Надо только, чтобы дракон сам захотел этой силой поделиться.
— А у тебя, я смотрю, желание так и бьет через край, — снова уколол Хедин. — Сам делиться будешь или нам к ногам твоим припасть?
У Кедде кровь отхлынула от лица. Подарил надежду — и снова в кусты? Да только не было никакого другого выхода!