— О какой еще любви? — возмутилась она. — Кто тебе сказал, что я?.. Может, и Кайе еще?.. И вообще...
— Извини, — тут же огорченно попросил Одже. Вот же балбес, как будто кому-то нужны его советы! Еще и в семейные отношения влез, что совсем уж никуда не годилось. Попробуй теперь оправдайся перед Беатой. А впрочем, к чему ей его оправдания? — Рад, что у тебя все в порядке, — пробормотал он и попятился к двери. — Если огонь начнет гаснуть, подбрось полено, он снова займется. И…
— И не спросишь, почему я не пришла? — не вынесла этого тона Беата. Ну это же она Одже обидела — опять на ровном месте и опять из-за своих заморочек, — а он снова просить прощения принялся. Вот эгоистка! Как есть! И не зря все родные так считают!
Одже остановился, не понимая.
— Какое я имею право?.. — начал было он, но Беата снова оборвала:
— А кто только что говорил, что выяснять надо все на пороге, а не сочинять потом всякую ерунду? — обвинительно шагнула к нему она и прищурилась, глядя в изумленное лицо. Вдруг невыносимо захотелось высказать Одже все, что она думает по поводу тех людей и тех событий, из-за которых он совершенно не ценил себя и не верил в доброе к себе отношение. Ведь не сам же он таким уродился, значит, постарался кто-то, унижая и втаптывая в грязь. Ох, попался бы он Беате под руку — пожалел бы, что на свет появился!
Но только Одже явно хватило прошлых уроков, чтобы еще и Беата добавляла сверху. А потому она сменила тон с почти что гневного на такой теплый, какой только могла себе позволить.
— Отец тут рыбака одного вылечил, ну и тот ему в благодарность здоровенную красную рыбину всучил, — начала объяснять она. — Папа вчера весь вечер об ухе мечтал, а Кайя с утра куда-то ушла и не сказала, когда вернется. Ну… не могу же я папу разочаровать. Только… — тут она снова схватила Одже за руку и почти силой затянула его на кухню. — Вот…
На столе стоял чугунок с водой и какими-то овощами. На разделочной доске лежала действительно огромная рыбина с почти отрезанной головой. Плавники были откромсаны через один, а чешуя, очевидно, вообще отказалась подчиняться Беатиным попыткам от нее избавиться.
— Только не говори, что это тоже неженское дело, — снова застыдившись, буркнула Беата. — Кайя бы…
— Разрешишь помочь? — теперь Одже прервал ее. — Я в свое время столько рыбы перечистил, что могу ее с закрытыми глазами освежевать.
Беата изумленно приоткрыла рот.
— Есть что-то, чего ты не умеешь? — ошеломленно спросила она. Одже очень по-доброму улыбнулся.
— Никогда об этом не задумывался, — в совсем не свойственной для себя манере ответил он и снял куртку. — Так разрешишь?
Беата тут же всучила ему не менее огромный, чем рыба, нож, а потом, дождавшись, когда Одже возьмется за работу, вытянула из какого-то угла фартук.
— Извозюкаешься же весь, — снова не в силах избавиться от смущения, проговорила она. — А я никому не скажу.
Одже улыбнулся еще шире — он даже ненавистную Беате рыбину чистил с улыбкой, словно получал от этого удовольствие, — и согласно кивнул.
— Сейчас, только руки сполосну.
— Не надо, — остановила его Беата. — Я завяжу.
Наверное, глупо было шалеть оттого, что Беата подошла так близко, но Одже шалел и с трудом удерживал взбунтовавшееся дыхание. И только возносил хвалу Создателям за перемазанные рыбным соком руки, иначе не справился бы с собой, развернулся, стиснул Беатины плечики и прижал ее к себе изо всех своих дурных сил. Наверное, в таком случае это был бы последний раз, когда он видел Беату. Но сопротивляться неуместным желаниям становилось почти невыносимо.
— Опять меня спасаешь, — пробормотала Беата куда-то ему в спину. Одже пожал плечами.
— Помощь нуждающемуся… — начал было он и тут же осекся, понимая, что больше не имеет права прятаться за такими вещами. Это раньше Беата была чужой и незнакомой, а теперь, после ее поцелуя… — Это ты меня спасаешь, — честно ответил он, чувствуя, как краска заливает все лицо до самой шеи. — От самого себя. И того болота, которое было мне домом.
Беата не сдержала самодовольной улыбки. Как же приятно, как же невыразимо приятно! И не надо никаких подвигов и великих стремлений! Гораздо лучше просто готовить с Одже уху, чистя овощи и раз за разом бросая на него лукавые взгляды, от которых он снова краснел и терялся. И, кажется, старательно собирался с духом, чтобы что-то сказать, а Беата строила одно предположение за другим и замирала в предчувствии.
Не обманет. Только не Одже. Он же…
— Беата… Ты не рассердишься, если я предложу…