Она зажмурилась и потянулась вперед. Пусть тогда свершившееся чудо проявит себя во всей красе. Кайя снова хотела поцелуи Вилхе испытать. Как же она о них мечтала! И одного раза ей не хватило — совсем не хватило!
Вилхе крепче сомкнул руки и коснулся губами ее губ. Кайя затрепетала от заполняющего ощущения упоения. Еще какой-то час назад она думала, что потеряла Вилхе. Вчера весь вечер ждала его прихода, замирая от каждого шороха за окном и замерзая с каждым новым звоном часов. Вилхе после охоты всегда приносил ей часть добычи, а Кайя придумывала новое блюдо и первым делом угощала товарища. А тут даже с пустыми руками не заглянул, и Кайя решила, что больше ему не нужна. Вилхе и так в последнее время стал как-то иначе к ней относиться: с непонятным подозрением и напряженностью. Кайя старалась лишний раз не раздражать его своей навязчивостью и все свободное время посвящала Харде. А вчера загадала на встречу, отчаянно надеясь, что была не права и что Вилхе ей это докажет.
Прорыдала потом всю ночь в подушку, не в силах смириться с потерей, а с утра сбежала из дома, чтобы никто не заметил ее распухшего носа и не начал расспрашивать о проблемах. Ноги сами привели к этому месту, где началось самое лучшее время в ее жизни. Сколько простояла без движения, Кайя сама не знала. Но когда голос Вилхе услышала…
Она вытянула руки из-под его и сцепила их у Вилхе на шее. Чтобы стать еще ближе, чтобы поцелуи из нежных превратились в жаркие, чтобы Вилхе понял, как сильно ей нужен, и никогда не отпускал!
И сама забылась от неизведанных ранее ласк.
Не было в ее жизни ничего чудеснее, чем его губы, прижимающиеся к ее губам! Вилхе, ее Вилхе! Целовал! По-настоящему! Как невесту!
И словно бы никак не мог оторваться…
— Не обидел? — что-то невообразимое спросил Вилхе, когда нагляделся на ее раскрасневшиеся щеки. — Забыл позволения у тебя спросить. Оба раза.
Кайя хихикнула, так и не зная, куда спрятать глаза. В них сейчас ответы на любые вопросы Вилхе можно было прочитать. А Кайе стыдливость не разрешала так себя вести.
— Я позволяю, — пробормотала она и принялась смущенно стряхивать снежную крупу с его куртки. — Только обнимать меня крепко придется. От твоих поцелуев ноги совсем не держат.
Вилхе не справился с довольной улыбкой, хотя и старался: Кайя видела это и с каждой секундой все сильнее верила в свое счастье. А Вилхе вдруг подхватил ее на руки — легко, как пушинку, — и весело заглянул в лицо.
— Пожалуй, так оно вернее будет, — заявил он и наклонился, дразня близостью. Кайя призвала на помощь всю свою смелость и запустила пальцы в капюшон, обхватывая его голову.
— Хваста! — легко выдохнула она и потянула Вилхе к себе…
Глава семнадцатая: Эдрик
Джемма просто млела, глядя на Эдрика. Уезжал мальчишка мальчишкой, во всем старших слушающимся и их мнения по любому вопросу ждущим. А вернулся уверенным таким, самостоятельным. Джемму с ходу отругал за то, что она собой рисковала, но сделал это удивительно необидно и заботливо — так, что Джемме хотелось соглашаться со всеми его доводами и ни в чем не перечить.
А уж когда он перед Хедином за нее заступился, и вовсе на божественный пьедестал вознесла. Хедин, конечно, не так чтобы очень усердствовал в обвинениях, когда Джемма рассказывала про Драконью долину и про выбор Арве. Но Эдрик вдруг прервал насмешливый монолог брата о вреде доверчивости к ясным розовым глазкам и заявил, что Джемма и так слишком много делает, чтобы еще оправдываться перед кем-то из-за неблагодарного дракона.
— Ты его притащил сюда, Хед, — не давая брату и слова вставить, продолжал Эдрик, — тебе и отвечать за него! А мы еще поговорим о том, какое ты имел право Джемму с чужаком отпускать! И я очень сомневаюсь, что тебе понравятся мои мысли на этот счет!
Джемме, несмотря на благодарность Эдрику за заступничество, в тот момент захотелось стать невидимой. Ей казалось, что Хедин взбрыкнет от такого к себе обращения и объяснит брату его недопустимость самым простым способом — при помощи кулаков. Но Хедин только расхохотался и по-отечески потрепал Эдрика по голове. Эдрик раздраженно отшатнулся, но Хедина это ничуть не смутило. Он точно так же взъерошил кудри Джемме, из-за чего заработал от брата совсем уж сжигающий взгляд, и ушел в казарму.
Эдрик фыркнул и принялся приводить волосы в порядок.
— Ничуть не изменился! — проговорил он. — Ни капли серьезности!
В голосе его, однако, больше не было сердитости, только прежняя любовь к брату. И Джемма осмелилась на возражение:
— Может, и хорошо, что Хедин всегда шутит? С ним весело.