Илья опасливо оглянулся на закрытую дверь. Расслабившись, он сел напротив Ларисы и по привычке качнулся на старом, доживающем последние дни, стуле. То, что завхоз закупил новые кресла, уже несколько дней служило главной новостью отделения. Констатацией факта, что «вас много, а стульев мало», завхоз дал понять, что новую мебель получат только вместо самых старых, не подлежащих ремонту стульев. С тех пор из всех кабинетов, с раздражающим постоянством несся ритмичный скрип, доводящий стулья до состояния «не подлежащих ремонту».
–– Просмотрел его послужной список, но зацепок, к сожалению, никаких. Родился у нас, в Краснореченске. После восьмого класса ушёл в профтехучилище, получил диплом механика. Призвался в армию, служил в Афганистане. Правда там он прослужил всего один год, потом перевели в Коми. Остаток положенного срока служил в исправительно-трудовой колонии. Именно там познакомился и сблизился с Колымой и стал его правой рукой. После окончания срока службы домой не вернулся. Много лет отработал на нефтяных вышках Колымы, а когда того взяли, сбежал, и по нашим данным, с неплохим капиталом. Где его носило ещё несколько лет, неведомо. Но пять лет назад Далматов вернулся в родной город и сразу же выкупил у Завалова автозаправочную станцию. Через три года у него уже было два автомагазина, четыре заправочные станции и гараж-мастерская за городом, укомплектованная тралами, фурами и камионами для международных перевозок. Ребята из налоговой поговаривают, что собирают далматовские парни нелегально тракторы, комбайны, сеялки-сажалки. В общем, и швец, и жнец, и на дуде игрец.
–– Неужели человек с таким богатым опытом так ни разу и не попался на глаза нашей доблестной милиции?
– Как говорила ворона из старого детского мультика: «В нашем деле главное вовремя смыться» и тут нюх его никогда не подводил.
–– Илюш, а что случилось во время службы в Афганистане? – Откинувшись на спинку стула, Лариса закрыла глаза. Перед отчётом у начальства хотелось хоть немножко расслабиться. – Почему его перевели в Коми?
–– Ну, во-первых, восемьдесят восьмой год, советские войска массово выводили из страны. Хотя их взвод расформировали позже, но несколько человек перевели в срочном порядке. Там получилась очень неприятная история. Далматов и ещё один солдат шли куда-то и по пути встретили девушку местную. То ли она за водой к ручью, то ли ещё по какой надобности из кишлака вышла, ну и Далматов, известный своей любвеобильностью, решил пофлиртовать с селянкой. Вряд ли в его планы входили противозаконные действия, скорее всего, просто хотел познакомиться, но девушка испугалась, стала звать на помощь. Из села выбежали мужчины. Увидев, что дело запахло керосином, Далматов не стал ждать развязки и сбежал. Второй же парнишка решил, что в данной ситуации он выглядит скорее защитником, чем агрессором, остался. Наверное, хотел извиниться перед родственниками девушки и объяснить, что ничего плохого с ней не случилось. Но горячие афганские парни даже не остановились на «послушать» и с разбегу раздробили «дипломату» голову. Когда выяснили, что убили не того, эти последователи сицилийских мачо, объявили «вендетту» и поклялись, что не успокоятся, пока тот, который посягнул на честь сестры не поплатится за позор. Поэтому начальство, во избежание большего кровопролития, перевело любвеобильного трусишку в места не столь отдалённые, но более спокойные.
–– Понятно, – задумчиво пробормотала Лариса. – Где Ромка бегает?
–– Позвонил минут десять назад, сказал, что скоро будет. Он занимается Герегой и его окружением.
–– Хоть бы Аросев что-то накопал, а то совсем каюк. Да и ещё. Ты сказал, что Далматов ставленник Колымы. Посмотри, где сейчас Колыма и чем занят. Так, на всякий случай.
Лариса перевела взгляд на часы и снова достала салфетки. Протирая руки, она с надеждой сверлила глазами дверь. Интересно, «скоро будет» – это минут десять или все полчаса? В коридоре раздалось грузное топанье. Ещё не зная, кто за дверью, Лариса облегчённо вздохнула. Предчувствие не обмануло. Дверь распахнулась и в кабинет влетел запыхавшийся Роман. Махнув рукой, парень прошёл к графину, стоявшему на столе, налил в стакан воды и долго жадно пил. Затем мокрыми пальцами расстегнул пуговицу на рубашке, вынул из кармана большой клетчатый платок и начал вытирать вспотевшее лицо.
–– Когда закончишь санобработку, намекни, – не выдержала Лариса. – У меня через двадцать три секунды отчёт по делу. Если ты не против, чтобы я ещё немножко пожила, начинай выдавать информацию.