– Понятно. Но избранная тобой стратегия означает, что по факту в мире… как ты сказал – Метрополии?
– Да. Столичном мире.
– Вот в нём по итогу не останется камня на камне.
– Не обязательно. Я постараюсь, чтоб этого не случилось. Но пока первоочередная задача – замкнуть войну в одном мире, не дать ей расползтись. Если боевые действия расплывутся, как жирное пятно, за пределы Метрополии, боюсь, провинция может воспользоваться ситуацией и попробовать помутить воду. Дойдёт ли в этом случае до восстания и раскола империи – не знаю. Проверять не хочу, потому что вероятность очень реальная. Так что только Старый мир, только здешние прекрасные края. Если мне удастся закрыть переходы, я решу основную проблему за год. От силы – два.
– Ты так уверен? – Кенред смотрел без выражения, и этот его взгляд Кира уже научилась понимать – за ним мысли были так плотно спрессованы, что какой-то одной просто не хватало места, чтоб толком отобразиться. – Ты уверен… Ладно. – Она опустила глаза на свой новый экран. Теперь на нём стояла программа чистой записной книжки: она могла делать заметки на родном языке, и всё записанное сохранялось картинкой, во вполне читаемом виде. Достаточно было одного стилоса и не забыть потом щёлкнуть по значку сохранения. – А чем ты планируешь занять меня?
– Да ничем особенным, Кира. Я отправлю тебя управлять Яримом. Ты ведь теперь герцогиня – вот и занимайся нашими владениями. Конечно, ты не представлена, а принято, чтоб новую герцогиню сперва представляли народу, и только потом она вступала в свои права (в отношении меня как нового герцога, ты понимаешь, такую процедуру проводить не нужно, меня там и так знают с момента моего рождения), но ничего. Война спишет нарушение традиций. Проведём церемонию после войны.
– Господи… В жизни никогда не управляла землями.
– Ты же не одна будешь этим заниматься. Там толпа чиновников, все опытные, умелые. Отец, при всех его недостатках, подбирал на свои места стоящих людей, понимающих.
– Он уже знает, что герцог теперь ты?
– Знает, конечно.
– И что он сказал?
Кенред слегка пожал плечами. Теперь сложным было выражение его лица.
– Попросил себе Тергину, пока у меня нет законного наследника, нуждающегося в титуле.
– А ты?
– Я обещал подумать.
– То есть, он воспринял новость мирно.
– Он – столп старого общества. В его понимании случившееся вполне понятно и законно. Нет ничего такого, чему он предан больше, чем своим убеждениям. К тому же, как было сказано, «он слишком счастлив, что ошибся во мне».
– Как изящно… Меня вот что интересует – я должна быть строго декоративной герцогиней, или от меня ожидается активная работа?
– Хм. – Мужчина посмотрел на супругу с сомнением. – Тебе решать. Если ты решишь трудиться, я буду только приветствовать это, но если поймёшь, что такой труд тебе не по плечу, можно будет ограничиться представительскими функциями.
– Ладно. Если я пойму, что способна справиться, каковы будут мои полномочия? Мои права?
– Ты – моя жена, Кира. Ты будешь моим представителем в герцогстве, по сути – мной.
– То есть, мои права будут… абсолютны?
– Почти. Мои люди будут обязаны повиноваться тебе, но прошу – обдумывай каждый свой шаг, прежде чем отдать приказ. И, по возможности, не надо никого казнить. В конце концов, виновного можно посадить под замок и принять решение позднее.
– Так. А кто будет меня контролировать? – Она посмотрела на Кенреда в упор. Он молчал и смотрел задумчиво. Даже оценивающе. То недоумение, которое он изобразил, несло на себе слишком уж откровенный налёт притворства. – Ну, я же отлично понимаю, что ты не дашь мне в руки бесконтрольную реальную власть. Так назови того, к кому я смогу прийти с просьбой отправить тебе сообщение напрямую. Попросить разрешение на какое-то срочное действие, к примеру. Не вынуждай меня тратить время и силы и вычислять этого человека самостоятельно.
Кенред мягко усмехнулся.
– Твой старший секретарь.
– Хорошо. Кто ещё? Кроме старших чиновников герцогства – про них я и сама могу догадаться.
– Этого довольно.
– Понятно. И сколько у нас будет времени до момента, когда вся Метрополия полыхнёт? Ну, предположительно.
– Этого предположительно не случится.
– Но если – так когда?
– Предположительно от двух месяцев до полугода. Может быть чуть раньше, но маловероятно.
– Хорошо. Последний вопрос – если меня и дальше будут именовать вашим высочеством, как мне реагировать? Стоит ли настаивать, что я не высочество, и зовите меня светлостью?
Он заулыбался.