Потом она отложила дневник и глубоко задумалась. Когда к ней заглянула смущённая горничная герцогини, Кира уже знала, чего именно хочет.
– Вам помочь раздеться, ваша милость?
– А можно мне поесть? Ну, что-нибудь лёгкое. Салат там, булочку…
Горничная округлила глаза.
– Подать вам к пирожным вина, ваша милость?
– О, не обязательно.
Поедая изящные кулинарные шедевры, которые были красиво сервированы на большом подносе, Кира запоздало поняла, на что намекала горничная с вином. Но не успела как следует развить эту мысль, потому что в её спальню, постучавшись, вошла герцогиня. Она задумчиво улыбнулась, разглядывая поднос с пирожными, и уточнила:
– Может, лучше приказать подать тебе горячего супа?
– Ничего страшного, я не настолько голодна.
– Горячего, пряного, а можно и острого супа! Что скажешь?
– Я не пьяна.
Её светлость снова тонко улыбнулась и присела на край застеленного ложа.
– Но суп же едят и тогда, когда душа в смятении. Или если беспокоит желудок. Моя няня всегда говорила, что если сердце не на месте, самое лучшее – откушать крепкого пряного куриного супа и запить его лёгким белым вином… Я понимаю, что этот разговор стоило бы заводить твоей матушке, но… Ты хочешь, чтоб я что-нибудь тебе объяснила?
– Кхм… Поверьте, ваша светлость, не нужно. Я давно уже не девственница. Если я, конечно, правильно вас поняла.
– Да, ты меня поняла. Что ж, хорошо. – Герцогиня примирительно улыбнулась и вынула из широкого рукава прозрачную пластиковую полосу, встряхнула её, и та развернулась в некое подобие планшета. – Возьми. Это универсальное средство для связи и работы. Мы называем его экраном. Я чуть позже научу тебя им пользоваться, но пусть оно будет у тебя уже сейчас – как символ твоего нового положения и относительной независимости. Больше не считай себя пленницей, хорошо? Экран складывается вот так. – Она снова превратила планшет в полоску, а потом уверенно загнула её в прозрачный пластиковый браслет шириной сантиметра три. – Его можно носить на правой руке, или же на левой – как будет удобнее. Приложи сюда палец… Вот так, теперь эта вещь твоя. Завтра мы сможем с ней поработать, и я покажу, как принимать вызовы, как их отрегулировать. Согласна?
– Конечно, ваша светлость.
– Зови меня по имени – Леонея. Удачи тебе, увидимся завтра. – Она кивнула и закрыла за собой дверь.
Кира пожала плечами и вернулась к пирожным. А объевшись, улеглась в кровать, прямо поверх покрывала, и задремала.
Её разбудила новая порция прислуги – девушки, которые вознамерились освободить новобрачную от одежды. Платье в результате заменили нежной полупрозрачной ночной рубашкой и пеньюаром – таким богато украшенным, что в нём и на бал было бы не стыдно – после чего проводили в господскую спальню и оставили в покое. Кира снова пожала плечами и села – на этот раз послушно ждать. Намёк, в принципе, понятен, можно даже анекдоты не пускать в ход.
Ждать пришлось недолго. Кенред вошёл в комнату осторожно, словно примеривался разминировать мост или единственный проезд к военной базе. Остановился у порога, аккуратно закрыл за собой дверь. Вздохнул и прошёл к креслу. Устроился. Потянул с ноги первый сапог, потом второй. Кира наблюдала за всем этим процессом с искренним любопытством и на этапе второго сапога заулыбалась (хорошо, что в темноте, теснимой только двумя свечками на прикроватном столике, этого почти и не видно). «Неужели ты смущён, сын герцога, генерал, политик и победитель? Да ладно»…
– Матушка сказала, что передала вам экран, – сказал он, зажигая маленькую прикроватную лампу. Но свечи не потушил.
– Да, передала. Штука для связи, как она сказала.
– Если очень сильно упрощать, то всё именно так. Потом я обучу вас ею пользоваться, или матушка обучит… Простите за эту поспешную свадьбу, которая вам, как я понимаю, совершенно очевидно не пришлась по вкусу.
– Кхм… Как-то странно звучит.
– Пожалуй, я неловко сформулировал. Извините. Свадьбу действительно следовало подготовить более тщательно, пригласить гостей моего круга, устроить бал и гуляния. Дождаться, пока пришлют подарки. Уговорить отца участвовать. Но это было невозможно – по нескольким причинам.
– Очень хорошо понимаю.
– Могу я задать вам один вопрос?
Кира подумала, что её улыбка, наверное, становится издевательской. Надо бы притормозить.
– Задавайте.
– Почему вы сказали про ответственность?
– Э-э… А о чём мне было ещё говорить?
– Ладно… Спрошу иначе: что вы имели в виду?