– Э-э… Не вполне. У бабушки был огород, ну, ещё кур она держала пару лет… Да и всё.
– О-о, это уже намного лучше, чем в случае с какой-нибудь горожанкой в десятом поколении, – мягко улыбнулась герцогиня.
– Поверьте, я не претендую на звание знатока! Я отлично понимаю, что если в чём и не разбираюсь совсем, так это в сельском хозяйстве.
– Вот лучшая позиция. Она очень понравится тергинским управляющим. Они будут рады вас просветить. – Её светлость потянулась через стол и мягко похлопала Киру по руке. – Не беспокойтесь, девочка моя, вы справитесь. Вы так достойно держитесь…
Молодая женщина интуитивно почувствовала, что «достойно держаться» – это очень серьёзная похвала в устах знатной дамы калибра её свекрови. Кира отлично отдавала себе отчёт в том, что герцогиня смотрит на неё сверху вниз. Странно было бы, если б сложилось иначе – это в жёстко сословном-то феодальном обществе. Противоестественно даже. Кира постоянно напоминала себе, что свекровь проявляет к ней максимум внимания и терпения, на которое только способна, а с симпатией даже слегка перебирает – чтоб не забыть, не расслабиться и не начать обижаться на всякие мелочи. Её светлость ведь новоиспечённой невестке вообще ничего не должна, а старается изо всех сил. Надо признать, она заслуживает симметричного ответа.
Последнее давалось просто – герцогиня Кире очень нравилась. Она умела нравиться. Помимо всего прочего это была очень добрая по натуре женщина, и её доброта взламывала оборону настороженности в разы лучше, чем смогли бы самые безупречные манеры.
Кира уже позволяла себе осторожно заглядывать в будущее, а для этого требовалось проанализировать своё положение, и это было очень и очень трудно. Что она теперь такое? Чем она станет, если империя, в часть которой она превратилась, начнёт войну с её родным миром? Получается, предательницей. Или как её вообще можно будет назвать?.. Да и важно ли, как назовут – что делать-то? Что ей делать в подобной ситуации? Учинить какую-нибудь диверсию? Так диверсия должна быть основательной, в противном случае её выходка будет не просто бессмысленной, а глупой.
Господи, на этом голову сломаешь. Может, лучше сразу себя прибить в знак протеста и не мучиться? Тоже предельно глупый шаг, зато он сразу решит все проблемы и освободит от любых противоречий. Однако намного разумнее оставаться живой и терпеливо ждать момента, чтоб разобраться со своими этическими терзаниями на деле и придумать, что она сможет совершить на пользу родной стране. Может, и немало, если останется рядом с Кенредом, высокопоставленным имперским аристократом, если и не женой, так хотя бы хорошей знакомой.
Вот действительно – вдруг она сумеет принести родине пользу своими связями в имперских верхах?
13
В этот вечер Кенред распрощался с нею за ужином и в спальню провожать не стал. Она поднялась туда сама, села к зеркалу и задумчиво провела по волосам, разбирая сложную причёску. Можно идти в душ – в этом изумительно старинном доме были поразительно современные ванные комнаты, уборные и системы центрального отопления. И матрасы на постелях лежат нежнейшие – вставать неохота…
Смутный шум в отдалении показался ей странным. Она слишком мало прожила здесь, чтоб знать в точности, какие звуки тут норма, а какие – нет, но внутренний зверь поднял шерсть на загривке, а она всегда его слушалась, ещё со времён приграничной войны. И поэтому теперь, отбросив пеньюар и натянув старые штаны, она осторожно выглянула в коридор. Там было ещё светло (лампы пока не включили на работу вполнакала, как делали к полуночи) и пусто. Но не пустынно – что-то явственно происходило за поворотом. После секундного колебания Кира осторожно пошла вперёд. Заглянула за угол, но не так, как сделала бы, будучи солдатом, а всё-таки по-хозяйски – ей не хотелось выглядеть нелепо.
За углом были мужчины, и один из них уже обернулся, так что прятаться не имело смысла. Через мгновение в коридор ещё двое за руки выволокли герцогиню, и Кире стало душно. Но в таких случаях действия опережали продуманный расчёт – только это когда-то спасало ей жизнь. Да и как, о чём тут думать, когда ты в один миг оказываешься в критической ситуации.
– Вай, абракадабра! – воскликнула она, бросаясь к свекрови. Единственная мысль, которая промелькнула у неё в этот момент – вроде бы, все местные солдаты имеют при себе приспособления, позволяющие понимать чужую речь. Поэтому не стоит говорить на тех иностранных языках, которые она знает – они могут понять смысл. Следует нести полную ерунду, тогда, может быть, её поведение сойдёт за искреннее, а может, они растеряются, удивляясь тому, что слышат… И будет видно, что тогда получится.